Маневр пустого города - Юнь Хуянь
Другие родители, чьи дети лежали в «голубой комнате», тоже молча собирали вещи, чтобы покинуть больницу. Только мама одного мальчика, страдавшего от нейробластомы, продолжала неподвижно сидеть у его кровати, не отводя застывшего взгляда от сына, кожа которого от длительной химиотерапии стала темной и грубой, как у старика. Пятилетний мальчик был без сознания. Он едва дышал, делая в минуту от силы десять вдохов, поскольку метастазы опухоли уже разрослись внутри черепа. Даже во сне его веки не смыкались на глазных яблоках, выступающих за пределы глазниц. Смотреть на это было горько и страшно.
Уборщик Лао Чжан – старик, который присматривал за Сяолин в то время, когда Шаолин не было, – подошел, наклонился, поднял с пола упавшего Пикачу и положил игрушку рядом с подушкой девочки.
Глядя на это, Чжоу Юнь уже больше не могла сдерживать набежавшие слезы и бормотала:
– Простите, простите меня, пожалуйста…
Старшая медсестра Гун Жун, вздохнув, сказала ей:
– Ну что мне с тобой делать! Я поговорю с Чэнь Гуанле, чтобы их всех отправили в новую больницу. Тут ему некогда этим заниматься, пусть Сяолин пока останется здесь, сможем протянуть один день. Я съезжу в новую больницу и потороплю заведующую Хуан, пусть хотя бы завтра приедет… – потом Гун Жун обратилась к Чэнь Шаолин: – Все эти счета пока не выкидывай, пусть лежат. Я подумаю, как отчитаться по этим тратам.
Всю ответственность за лечение в больнице, разумеется, нес врач, но действительным «исполнителем» оставалась медсестра. Поэтому полномочия старшей медсестры были шире, чем обычно представляется людям. При этих словах Гун Жун у Чэнь Шаолин снова появилась надежда, и пусть огонек ее был слаб, как пламя спички, но в глазах человека, оказавшегося в кромешной тьме, он горел ярче солнца. Она перестала собирать вещи и бросилась благодарить Гун Жун, а потом отдала счета мужу со словами:
– Иди на работу, а вечером, когда вернешься домой, положи в шкаф, припрячь хорошенько!
Чжан Дашань взял счета и спрятал в карман куртки, застегнул карман на молнию, затем подошел к кровати Сяолин, погладил ее по щеке, подоткнул одеяло и, тяжело шагая, вышел из палаты.
Чжоу Юнь и Гун Жун направились в женскую раздевалку. Там были несколько медсестер. Гун Жун сняла розовый рабочий костюм и, переодеваясь в обычную одежду, спросила Чжоу Юнь:
– Что теперь будешь делать? Какие планы?
– Да какие тут могут быть планы. Сидеть дома и ждать новостей. На худой конец, если меня выгонят, пойду преподавать в мединститут.
– Брось. Это другим рассказывай, сколько хочешь, а я-то тебя знаю! Каждый день устаешь так, что вечером едва дышишь, но если уйдешь от детей – сразу заскучаешь! – Гун Жун осмотрелась кругом, убедилась, что другие медсестры уже переоделись и ушли из раздевалки, и тогда шепотом сказала Чжоу Юнь: – Мой муженек ведь работает в горкоме в отделе агитпропа. Говорят, что новый секретарь, который вот-вот вступит в должность, убежденный сторонник идеи ЦК «укрепить общественно-полезный характер государственных больниц»[17] и твердо намерен этому плану следовать. Поэтому твоя ситуация еще может резко измениться. Ты лучше иди пока домой, отдохни как следует пару дней, расслабься, наговорись вдоволь с Юань Юань. Она ведь, как я помню, хочет поступать в школу искусств? Выслушай ее, не дави на ребенка. Вы сейчас должны быть друг другу опорой, ни к чему снова ссориться…
У расстроенной и растерянной Чжоу Юнь не было сил вслушиваться в поток назойливой болтовни Гун Жун, и она невпопад спросила:
– Вы во сколько выходите? Все поедут?
– Уже скоро. Чэнь Гуанле за главного, я, Хо Цин, Юань Шуйжу… В основном все с отделения уходят. Я тебе скажу, кто остается: Ху Лайшунь, Ли Дэян и Сунь Фэй-Эр; кроме этих троих остается по одному дежурному в регистратуре, лаборатории и аптеке.
– А кто дежурит вечером и в ночь? Пришлют кого-нибудь из новой больницы?
– Никто. Сегодня вечером и ночью будут только эти трое. Они, конечно, очень не хотели, их Чэнь Гуанле уж и так и сяк уговаривал, тогда они согласились.
Чжоу Юнь крайне удивилась: Ху Лайшунь относится к работе спустя рукава, Ли Дэян тоже не энтузиаст, а Сунь Фэй-Эр, если говорить начистоту, просто пустоголовая кукла.
– Это Чэнь Гуанле так решил! Я-то что могла поделать!
– Оставить хотя бы Хо Цин!
– Не, ну как же можно… – с грустной улыбкой помотала головой Гун Жун.
В голове у Чжоу Юнь, как костяшки на счетах, защелкали мысли о том, как можно было бы распределить медперсонал. Похоже, остающимся действительно не найти замены, но вдруг…
– А Да Нань сможет остаться? – воскликнула она с такой интонацией, словно наткнулась на хрящ среди кусочков жареной острой курицы. – Хотя она еще стажер и у нее нет медицинской лицензии, перед тем как поступить в мединститут, она получила удостоверение медсестры, так что хоть в чем-то может помочь.
Гун Жун задумалась.
– По правилам стажеры не могут дежурить в вечернюю или ночную смены, но сейчас ничего другого не остается. Я тогда поговорю с ней об этом, захочет она или нет… Мы ведь уже решили, что дежурной медсестрой сегодня вечером будет Сунь Фэй-Эр, но с ее свежим маникюром она и руки-то лишний раз не помоет. Боюсь, на нее особо рассчитывать не придется.
Когда взгляд Чжоу Юнь уперся в ряд серых шкафов, ей показалось, что вся эта стена металла медленно надвигается на нее. На миг ей даже стало трудно дышать. Чжоу Юнь знала: через несколько часов отделение неотложной помощи Детской больницы города Пинчжоу ждет самое суровое испытание за всю его историю. А сейчас единственное, что она могла сделать, – это помолиться о том, чтобы сегодня в вечерний час пик пациентов было не слишком много.
– Гун Жун, как думаешь, может быть, я… – начала Чжоу Юнь, и Гун Жун тут же замахала руками:
– Перестань! Ничего не выйдет! Ты освобождена от всех рабочих обязанностей, так что даже не думай приходить сюда сегодня вечером. Ты знаешь, зачем Чэнь Гуанле оставил здесь Сунь Фэй-Эр? Чтобы она следила за тобой! Так что сейчас отправляйся прямиком домой и жди. Те дети из «голубой комнаты», скорее всего, смогут остаться там еще на несколько дней. Не нужно
Ознакомительная версия. Доступно 34 из 169 стр.