Маневр пустого города - Юнь Хуянь

Звуки музыки подобны спицам, сплетающим вместе множество нитей, и в то же время подобны нитям, связывающим настоящее с прошлым и вновь вызывающим к жизни воспоминания о минувших днях: небо, застланное снежной пеленой, и едва различимый силуэт худощавой фигуры дедушки Чжу. Он медленно-медленно плетется по заснеженному пустырю и тянет за собой свою тележку. После уколов очередь за трехцветными леденцами, во рту сладко, а на щеках еще заметны дорожки от слез. Ночь, тишина, больничная палата, двое стариков убаюкивающим шепотом судачат о временах перемен и перемене времен, она не спит и даже много лет спустя все еще помнит, о чем они тогда говорили. Однажды вечером вскоре после того разговора дедушка Чжу заиграл на скрипке. Дети, одетые в больничные пижамы, забыв обо всем на свете, не могли оторвать глаз от смычка, скользящего по струнам. Он играл «Песню рыбаков», и в звуках прекрасной музыки, взмывающих к потолку, слышался плеск мощных волн. Этот момент навсегда остался в памяти, морю воспоминаний не удалось поглотить его… И даже спустя сорок лет все, что безвозвратно ушло, оживает вновь: люди, дела, мечты, надежды, то, с чем соглашались, и то, чему противились, расставания, которых не забыть, боль от душевных ран, вгрызающаяся в сердце жвалами тысяч муравьев…теперь все это стало двумя ручейками слез, тихо сбегающих по щекам…

Она медленно открыла глаза, выключила музыку на телефоне, встала и подошла к окну. Из-за слез ей пришлось долго тереть глаза, прежде чем зрение снова стало четким. Было уже пять часов, ветер немного стих, но тучи на небе стали только чернее и плотнее, они сияли холодным блеском, напоминая заиндевелый чугун. Хотя метель еще не началась, один вид угрожающе низко нависших туч посеял панику во всем старом районе. Глядя на заторы на дорогах в вечерний час пик, можно было подумать, что произошла какая-то катастрофа: поток машин, хлынувший с такой силой, будто где-то открыли шлюзы, уже не вмещался в улицы и разливался вширь, занимая всю проезжую часть и вытесняя велосипедистов на тротуары, где пешеходы врассыпную разбегались из-под колес транспортных средств всех мастей. Ноги людей, колеса и кузова машин налетали друг на друга, терлись, сталкивались, пытаясь протиснуться в любые свободные промежутки, и в конце концов все перекрестки, все без исключения улицы – и большие, и маленькие – оказались забиты до отказа, как пищевод утки, насильно откармливаемой на убой. Строительство нового района не только не разгрузило дороги старого, но и, напротив, прибавило еще больше проблем: оттого, что плевки и харчки прикроешь салфеткой, они только загустеют.

Вот и на дороге перед воротами больницы мать, на багажнике велосипеда которой сидел ребенок, задела машину такси. Велосипед упал, ребенок свалился на землю, водитель вышел из машины, взглянул на ребенка, потом принялся орать на мать, и, хотя их перепалки было не слышно, по тому, как яростно они размахивали руками, можно было представить, какими крепкими словами они поносят друг друга. Затем, неизвестно почему, рассерженная женщина ушла, бросив велосипед и плачущего во весь голос ребенка посреди дороги…

Чжоу Юнь хотела спуститься вниз, посмотреть, все ли в порядке с этим ребенком, не ранен ли он, но, вспомнив о своем нынешнем положении, оставила эту идею. Она собиралась переодеться, взять сумку и отправиться домой. Но когда она подошла к вешалке с одеждой, то вдруг вспомнила ту мать, бросившую своего ребенка, и подумала, что нельзя поступать так же безответственно. Нужно встретиться лицом к лицу с теми проблемами, решать которые ей и браться не стоило. Чжоу Юнь вышла из кабинета и пошла на первый этаж.

Спустившись в приемный зал, она увидела, как Цай Хэн, заместитель директора Гао и остальные начальники вышли из здания и сели в стоящий перед крыльцом «Бьюик GL8», собираясь ехать в новый район. Похоже, приказ об отстранении ее от работы уже был доведен до сведения работников отделения. Раз так, то стоит ли ей еще о чем-то говорить с коллегами? Или лучше будет уйти тихо и молча?

Ее размышления внезапно прервал звон бьющегося стекла. Потом из палаты наблюдения донеслись крики. Чжоу Юнь было не расслышать, что именно кричали, но многие пациенты, ожидавшие приема, побежали на шум узнать, что там произошло. К счастью, охраннику Ван Си удалось остановить их. Встав в дверях и раскинув руки, он помешал людям ворваться в палату.

Чжоу Юнь с трудом пробилась через толпу и, оказавшись в палате наблюдения, увидела на полу разбитую стеклянную бутылку с молоком. Чжан Дашань, лицо которого побагровело от гнева, размахивал перепачканными в молоке руками и возбужденно кричал в лицо Чэнь Гуанле:

– Ты говоришь, забирать ребенка и уходить? А куда нам идти? На улице такая холодина, а ребенок тяжело болен, ты просто хочешь выбросить ее умирать на улице?!

– Сколько раз мне еще объяснить, чтобы вы наконец поняли? – Белое ухоженное лицо Чэнь Гуанле оставалось совершенно неподвижным. – Это отделение неотложной помощи, и, хотя ваш ребенок правда тяжело болен, он не нуждается в срочном лечении, поэтому не может находиться на нашем отделении. Оставить его здесь означает только тратить ресурсы. Кроме того, много пациентов поступает в отделение неотложной помощи с инфекционными заболеваниями, и в то время, когда они находятся у нас под наблюдением, в палате легко может распространиться инфекция. А учитывая и без того слабое здоровье вашего ребенка, дополнительное заражение только прибавит проблем…

Чжоу Юнь знала, что Чэнь Гуанле прав. С самого начала, еще когда она только создавала «голубую комнату», она, разумеется, задумывалась о том, как последствия заражения могут сказаться на состоянии этих тяжелобольных детей. Но у нее не было других вариантов. Несмотря на то что старая больница уже почти целиком пустовала, она, будучи в статусе заведующей отделением, по-прежнему не имела права использовать другие палаты. В приемном зале уже не было свободного места, как на грядке, – у каждой редьки своя ямка. Оставались только отделение интенсивной терапии на втором этаже и резервная палата на шестом этаже стационара, которыми Чжоу Юнь могла распоряжаться. Однако отделение интенсивной терапии вдруг оказалось занято, да и с резервной палатой все было не так просто – на самом деле она была полностью укомплектована оборудованием, и вдобавок рядом находился аптечный склад с лекарствами, приборами, необходимыми для их приготовления, и холодильниками для хранения.