Искатель, 2007 № 11 - Журнал «Искатель»
Конечно, Фриц предпочитал разговаривать в саду, потому и намекнул на посещение могилы. Мирча взял кусок хлеба, чтобы покрошить птицам на могиле Курта, и они вышли из дома.
— Курт не только нес полную чушь об устройстве нашего мира и мира астрального, о бестелесных братьях ордена и собственном приобщении к тайнам. Это было не страшно, только утомляло. Он выбалтывал, сам того не замечая, наш план спасения. Я был вынужден его убрать, сославшись на его сумасшествие.
— Он действительно сошел с ума?
— Не специалист по психике, но очень похоже. Я знаю, что у розенкрейцеров есть такое представление: душа прикована к телу тремя связями. Освобождение от них позволяет достичь бестелесного существования. Соответствующие процедуры называются: «отливка расплавленного моря», «изготовление бриллианта розы», «получение философского камня». Курт утверждал, что прошел первую из них. Только я не уверен, что он знал, какая — первая.
Мирча недоуменно посмотрел на Фрица:
— А ты знаешь — какая? Разве орден все еще существует?
Фриц знал многое. Что орден был основан в 1400 году, что его основатель, именуемый — Наш Прославленный Отец и Брат, действительно жил невообразимо долго; что в ордене, когда он решился заявить миру о своем существовании, состояло всего восемь истинных посвященных, и это число не должно было увеличиваться. Орден скрывал своих членов, пряча авторство их книг за псевдонимами, именами приближенных к ордену, просто создавая мистификации. Фрэнсис Бэкон, Гете, Сен-Жермен — были ли они членами ордена? А Иоганн Валентин Андреа? Существовал ли такой человек или это один из псевдонимов Бэкона? Где находился их Дом Святого Духа, не в Карлсбаде ли?
Позже орден стоял за созданием масонских лож, искусно стирая память о себе. Но, согласно уверениям Фрица, орден Креста и Розы продолжал существовать.
— Его истинные адепты способны «поднимать розу с креста», то есть отделять астральное тело от физического, не впадая в безумие. Я знаком с одним таким мастером… Курт этого сделать не смог; впрочем, он все равно был обречен. Хватит о нем. Мне звонил Шульц, сказал, ты нашел ловца.
— Болгарский крестьянин, недалекий, но себе на уме. Его опасно обучать. Почувствовав свою силу, он попытается сбежать. Я таких людей знаю. Вдали от дома они себя плохо чувствуют, и это нельзя изменить ни страхом, ни подкупом.
Фриц покачал головой:
— У нас что, есть другой ловец? Ты помнишь, я заподозрил, что Тополь скрывается в Млада-Болеславе? Есть косвенное подтверждение — выброс астральной энергии в Праге. Что там произошло, мы так и не поняли. Обрати внимание, Тополь не стал скрывать Прагу, но он скрывал маленький городок неподалеку. Недавно произошел еще выброс, в Брно. Машина с командой гестаповцев ехала на задание и неожиданно врезалась в столб. Погиб только их командир, умер от сердечного приступа. Так что подготовим болгарина — и в гости к Тополю.
Кенигсберг встретил Кондрахина затяжным моросящим дождем. Все было серым: и небо, и вокзал, и дома, и люди. На площади у вокзала их ждала машина. Пожилой водитель, не поприветствовав приезжих и ни о чем не спросив Шульца, немедленно вырулил с площади на прилегающую улицу.
В дороге Юрий и Николай Павлович то и дело крутили головами, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть, но серый дождь поглотил город. Рейнгарт дважды пытался о чем-то спросить Шульца. После второго вопроса доктор коротко приказал ему заткнуться.
Двухэтажный приземистый особняк за высокой металлической оградой оказался конечной точкой их путешествия. Шульц надавил кнопку электрического звонка.
Открыть им вышел высокий белокурый молодой человек лет двадцати пяти, которого Юрий поначалу посчитал охранником. Но тут же, видя, как подтянулся доктор Шульц, понял свою ошибку.
— Доклад потом, — жестом остановил молодой немец Шульца, — а сейчас проводите сотрудников в отведенное им помещение.
Вечером их вызвали к Раунбаху. По пути Юрий успел шепнуть Рейнгарту:
— Постарайтесь прощупать их мыслеполя.
— Я делаю это непрерывно, — так же шепотом отозвался Николай Павлович, — весьма средненькие всплески. Интересующий нас объект здесь не присутствует. Хотя общий фон очень насыщенный.
Сопровождающий их один из обитателей особняка распахнул дверь в просторный зал. За длинным прямоугольным столом сидели десять человек во главе с Раунбахом. Среди них находился и доктор Шульц.
— Ну вот, вся команда в сборе! — удовлетворенно воскликнул Раунбах. — Позвольте, господа, представить: Юрий Йоханссон, чтец мыслей, с переводчиком. Присаживайтесь, не стесняйтесь. Руки по швам у нас держать не принято, да и «хайль» кричать не обязательно.
Такое вступление очень не понравилось Кондрахину. Чем непринужденнее обстановка, тем труднее держать себя в рамках выбранного образа. Он даже предположил, что все это инсценировано специально для него, но вскоре поневоле отбросил эту мысль.
Раунбах не просто выглядел усталым. Он вымотался до предела. С того дня как ему доложили, что в Пруссии вновь объявился Тополь, он спал не более трех часов в сутки. В таком же ритме жила и вся его группа, к тому моменту уже интернациональная по составу.
— Ну, Мирча, — обратился он к довольно молодому человеку с глубокими залысинами и внимательным взглядом темно-карих глаз в сеточке морщин.
Тот с минуту вглядывался в невозмутимое лицо Кондрахина, после чего развел руками:
— Ничего не понимаю. Видимо, доктор Шульц что-то напутал. У юноши абсолютно никаких проблесков. Зато у переводчика… Солидно, однако!
— Шульц, как это понимать? Кто из них читает мысли?
Администратор, сверкнув толстыми линзами, уверенно указал пальцем в сторону Кондрахина.
— В самом деле, Йоханссон? — требовательно спросил Раунбах. — Вы способны сделать это прямо сейчас? Например, уловить, о чем думаю я сию минуту?
Кондрахин кивнул.
— Отлично. А ты, Христо, займись своим прямым делом. Итак?
Кондрахин театрально повернулся полубоком, засунул руку в карман и уставился на Раунбаха, сощурив глаза. Мысль гитлеровца, которую тот повторял про себя, он давным-давно превратил в образ. Но спектакль с немигающим взглядом требовался ему, дабы скрыть свои истинные способности.
— Господин офицер думает о чашке настоящего арабского кофе со взбитыми сливками, и обязательно в красной чашке.
Раунбах изумленно откинулся на спинку тяжелого старинного стула и посмотрел сначала на Мирчу, потом на простодушного вида мужичка, о которых говорят «сам себе на уме».
— Да ровно ничего, Фриц, — первым откликнулся Мирча. Вслед за ним и Христо отрицательно покачал головой.
— Тогда как же он узнал? Черт возьми, с таким явлением я еще не сталкивался! Древнескандинавская магия, говорите?
Уже поздним вечером Раунбах предложил Ковачу подышать в саду чистым воздухом. Неспешно двинулись они к могиле Курта