Шпионская леска - Лен Дейтон

— Не столь дорогие? — переспросил я. С подобной точкой зрения я сталкивался впервые.

— Чем больше денег тратишь на подготовку побега, тем большее число людей знает о твоих планах и, следовательно, тем больше риск загреметь в застенки Штази. Задолго до того, как план будет готов к осуществлению. Самый верный способ добыть средства на дорогостоящий перелет через Стену — заранее сообщить о своих планах в средствах массовой информации. Тогда тебе, конечно, деньги обеспечены — вот только толпы операторов и журналистов привлекут к тебе излишнее внимание…

— И все-таки самый надежный способ — туннели, — произнес Вернер. Тема эта его невольно увлекла.

— Пока ГДР не установила стометровую запретную зону вокруг стены, туннели действительно оставались самым надежным путем в Западный Берлин. Но попробуй, прокопай-ка стометровый туннель! Потребуется вентиляция, грамотные инженеры и многое-многое другое. А потом, куда ты денешь грунт? А копать надо быстро — поползут слухи… Чтобы прорыть такой туннель, нужно несколько десятков землекопов. А техника? А транспорт? Не насыпать же во дворе целую гору? Землю надо куда-то увозить. Вот и приходится связываться с массой народа. А берлинцы любят поболтать.

Я молча слушал. В комнате появилась миссис Коби. Она несла поднос с серебряным чайником и четырьмя синими чашками на блюдцах с золотой каймой. Такой сервиз либо получают по наследству, либо приобретают на «блошином рынке», что расположен возле станции электрички «Тауэнцинштрассе». Герда разлила чай и предложила всем сахар и шоколадные «папироски». Ланге получил свою сливянку. Он одним махом осушил стакан, утерся огромным носовым платком с множеством бурых пятен.

Похоже, старик Ланге наконец вошел во вкус, разговорился. Ведь Стена была одной из любимых его тем, и он мог говорить о ней часами.

— Не надо забывать, что со временем Стена стала особой отраслью народного хозяйства ГДР. Был создан целый отдел по ее обслуживанию, и платили там очень даже неплохо. Сами знаете, как оно бывает: поручишь бюрократу присматривать за собачьей конурой, так через год-другой на ее месте вырастет настоящий зверинец с роскошным административным корпусом. Стена становилась с каждым годом все крепче и надежнее, и все большее количество чиновников ею занималось: одни охраняли, другие ремонтировали, третьи — писали пространные отчеты с приложением смет, диаграмм, чертежей, фотографий. Вы только вдумайтесь: в отделе по обслуживанию Стены появились штатные архитекторы, инженеры, проектировщики, выросла целая инфраструктура с армией чиновников, каждому из которых, между прочим, надо было обеспечить приличную пенсию по выходе в отставку… Правительство ГДР создало себе кучу хлопот.

— Все это чрезвычайно интересно, Ланге, но нельзя ли ближе к делу?

Ланге, казалось, не расслышал моих слов. Он налил себе еще стаканчик сливянки и залпом выпил его. Комната наполнилась приторным запахом, сильно напоминавшим запах микстуры от кашля.

— Гэдээровцы ухлопали на это кучу денег, скажешь ты? — продолжал Ланге. — Да, но зато какой красавицей стала Стена! Не Стена, а просто загляденье…

— Налить вам еще чаю, Бернард? — спросила Герда Коби. — Как давно мы с вами не виделись!

Если Герда считала, что таким образом ей удастся перевести разговор на другую тему, она сильно ошибалась. Ланге продолжал:

— Фрэнку Харрингтону удавалось засылать на ту сторону своих агентов через метрополитен. Уж не знаю точно, как это делалось, говорят, они прокопали узенький туннель в том месте, где западные поезда проходят под территорией восточного сектора. Это где-то в центре города. Фрэнк — голова. — Было довольно странно слышать из уст Ланге комплименты в адрес Фрэнка: он терпеть не мог Харрингтона, да и вообще весь отдел.

— Да, Фрэнк — голова, — поддакнул я. Ланге кивнул. Похоже, ему было известно, что Фрэнк как-то раз переправлял меня на Восток именно через этот туннель.

— Но и о нем гэдээровцы пронюхали. Недолго думая, они швырнули туда лимонку как раз в тот момент, когда двое ребят Фрэнка уже вылезали из туннеля… Одного из бедолаг нашли метрах в ста от места взрыва! Фрэнка в тот день не было в Берлине — в очередной раз наведывался в Лондон: все мечтает заполучить титул рыцаря.

Мне совсем не хотелось обсуждать Фрэнка Харрингтона, особенно с Ланге.

— Итак, единственным способом пересечь границу остаются дипломатические машины?

— Одно время такой способ действительно процветал, — улыбнулся Ланге. — Могу поведать тебе историю об африканских дипломатах, сколотивших себе целое состояние переправкой беглецов на Запад в багажниках машин. Брали по десять тысяч долларов за ездку. Но года два назад гэдээровцы сыграли вот какую шутку: остановили на пропускном пункте черный «мерседес» с дипломатическим номером и обкурили его какой-то гадостью. Согласно официальной версии, проводилась профилактическая дезинфекция: в стране, видите ли, эпидемия ящура… Как бы то ни было, жертвой «газовой атаки» пал тридцатидвухлетний крановщик из Ростока, сидевший в багажнике. Говорят, за его побег заплатили родственники из Канады.

— И что было дальше? Пограничники открыли багажник? — поинтересовался Вернер.

— Нет. Им это не понадобилось, — мрачно усмехнулся Ланге. — Может, они и впрямь проводили дезинфекцию, только вот по прибытии в западный сектор наш беглец был обнаружен мертвым. Слышал эту историю, Бернард?

— Слышал, но в другой интерпретации.

— Нет, нет, все было именно так. Я сам видел эту машину: в дне багажника просверлили дырки, чтобы беглец не задохнулся. Судя по всему, пограничникам об этом стало известно. Они пустили газ в отверстия.

— И чем же все закончилось? — спросил Вернер.

— Африканский дипломат проявил сообразительность — поехал с трупом в багажнике обратно, в Восточный Берлин, где находилось его посольство. Там наскоро состряпали фальшивые документы, а затем было заявлено, что на территории посольства скончался гражданин того самого африканского государства. Африканский медик подмахнул свидетельство о смерти, так что властям ГДР пришлось смириться — умер так умер, африканец так африканец. Скромные похороны. Скромная могилка на кладбище Марцан.

Но и тут не обошлось без накладок: какой-то дурень, кажется, из гэдээровского МИДа, решил, что надо выразить соболезнование. И вот — от имени правительства и народа ГДР на траурную церемонию послали огромный венок с надписью «Мир, доверие, дружба», выложенной из роз… Полежал этот венок на могилке дня два, а потом кто-то из Штази убрал его. — Ланге громко рассмеялся. — Не вешай нос, Берни, по-моему, все это очень