Со льдом - Ивар Лёкке
Она сдернула ткань, и Мортена на мгновение накрыло волной тошнотворного ужаса. Те же чувства, что он испытывал всякий раз после пропажи Рони, когда оказывался в морге на осмотре тела очередной молодой девушки, – страх, неверие, надежда, облегчение, разочарование, – накатили и прошли.
Это была не она. Не его дочь лежала на столе секционной, разрезанная и сшитая, неподвижная и бледная, точно восковая кукла.
– Причина смерти, – донесся до него отстраненный голос Ильке, – удар по голове тупым предметом. Вот. – Она повернула голову Лины, демонстрируя выбритый участок на затылке. – Кровоизлияние в мозг, смерть произошла мгновенно. Частички мебельного лака и волокон, попавшие в рану, извлечены и отправлены в центральную лабораторию. Анализы Мюре показали, что в крови не было алкоголя и иных веществ. Хронических болезней нет. Следов борьбы и признаков насилия, в том числе и сексуального, – тоже. Значит, либо убийство, либо несчастный случай.
Мортен кивнул. Это же он читал в заключении. Ничего нового.
– А что с рунами?
– Надрезы сделаны посмертно. Нанесены чем-то острым, предположительно ножом. Сначала правые… – Она показала на запястье со штрихом и крестом. – Затем левые. – Новый жест в сторону древнегерманской версии руны.
Это показалось Соренсену странным.
– Вы уверены? – на всякий случай переспросил он. – Именно в таком порядке?
– Да. – В голосе Ильке явственно прозвучала обида. – Сомневаетесь в моей компетентности?
– Ни в коем случае. – А что еще отвечать человеку, когда у него в руках скальпель? – Просто… Это принципиальный вопрос.
– Ну, раз принципиальный… – Ильке фыркнула. – В общем, исходя из моих наблюдений касательно следов крови и распределения трупных пятен, между нанесением правого и левого рисунков прошло минут десять-пятнадцать. Разница небольшая, но она есть.
Мортен задумчиво кивнул. В отчет эта мелочь не попала. А зря.
«Интересно…»
Он сам не заметил, что сказал это вслух.
Ильке пожала плечами.
– Может быть. В рунах я не специалист. Знаю только, что тело около двух часов провело в сидячем или полулежащем положении. После остановки сердца на кровь продолжает действовать только сила тяжести. Если бы убитая лежала там, где ее нашли, на спине было бы больше трупных пятен. А они сконцентрированы на бедрах и ногах. Ее везли. Потом тащили. Все остальное, включая порезы на запястьях, произошло уже на озере.
«Ну да. Логично».
– Еще вопросы есть?
– Нет. – Мортен качнул головой. Полученную информацию требовалось обсудить с Майей, прежде чем решать, куда двигаться дальше. – Благодарю за помощь.
Он собрался было на выход, как вдруг Ильке перегородила ему путь.
– Может, вы и выяснили, что хотели, детектив, но у меня остались кое-какие вопросы. Где вы остановились? Полагаю, в «Авроре»?
Намек был столь очевиден – как и тот факт, что девушка прекрасно знала ответ, – что Мортену оставалось лишь кивнуть.
– Подозреваю, это единственный отель в Скардвике.
– В точку. – Она усмехнулась. – Ну так что, какие планы на вечер? Посидим в баре? Выпьем, пообщаемся…
Окончание фразы заменила многообещающая улыбка. Но если Сандра казалась Соренсену безопасным вариантом, чтобы приятно провести ночь-другую, то о предложении Ильке сказать того же самого он не мог. Мортен старался не заводить интрижек на рабочем месте, понимая, что ни к чему хорошему это обыкновенно не приводит. А взгляд Ильке явно намекал на куда более серьезный интерес, чем секс на одну ночь. Но…
– Наверное, стоит предупредить, – дипломатично проговорил Соренсен, – что я не собираюсь оставаться в Скардвике дольше, чем того требует это дело.
– Нисколько не удивлена. – Судмедэксперт хмыкнула, пожимая точеными плечами. – Только такие фанатики, как Майя Вольден, готовы гробить жизнь в провинциальной дыре. Я же хочу большего. И рано или поздно выберусь отсюда. Так что, выпьем?
Мортен вспомнил о Сандре и качнул головой.
– Надеюсь, бар при отеле – не единственное заведение в городе, где подают алкоголь? Как-то там… не очень много местных.
– Местные предпочитают заседать «У Тора». Еда там специфическая, зато выпивка забористая.
– Значит, пойдем туда. – Он посмотрел на Ильке, уже растянувшую губы в предвкушающей улыбке. – Посидим, выпьем и разойдемся. Как-то со всем этим расследованием… голова забита не тем.
Она рассмеялась, наблюдая за его попытками подобрать наименее оскорбительные слова.
– Ой-ой, детектив, да вы прямо недотрога. Не бойтесь, я вас не съем. Максимум укушу пару раз. Но обещаю, вам понравится.
Глава 4
Надкусывать она и взялась – практически с порога. Мортен не успел толком обосноваться в участке и обсудить с Майей подробности своей теории о попытке преступника выдать убийство за древний ритуал, как снаружи раздался требовательный гудок клаксона, и старший детектив, выглянув в окно, с подозрительной хитрецой сообщила, что машина патологоанатома уже ждет снаружи.
Признаться, Мортен встречал разных девушек, но такие цепкие попадались нечасто.
Он опустился на сиденье красного седана с твердым намерением пропустить с настойчивой валькирией по стаканчику и вернуться в отель, чтобы продолжить изучение блога Свенна. Но всего после пары стопок местной настойки, которую Ильке предложила взять вместо не самого лучшего виски, вдруг обнаружил себя рассказывающим о неприятном прошлом.
– Фредерика воспользовалась первой же возможностью, чтобы уйти. Струсила… Просто…
Про Рони говорить не хотелось. Но зеленые глаза Ильке смотрели пристально и выжидающе, не позволяя сорваться с крючка.
– В общем, из восемнадцати лет брака последние три явно были лишними. А может, даже не три. Может, нам вообще не стоило жениться. Мы изначально были разные. Но…
Но прежде чем у них обоих открылись глаза, Фредерика забеременела. И Мортен, как честный парень со склонностью к необдуманным поступкам, предложил пожениться. А дальше все как-то закрутилось – быт, уход за младенцем, ежемесячные счета, на покрытие которых у стажера в отделе расследований едва хватало средств. К тому моменту, когда они с Фредерикой поняли, что не подходят друг другу, их прочно и крепко связывала маленькая Вероника.
Ради Рони, непоседливой, любопытной, с его синими глазами и пылким темпераментом Фредерики, Мортен готов был вытерпеть все.
Пока в один черный день все не закончилось. Рони помахала ему рукой с крыльца и скрылась за дверью школы. А домой уже не вернулась.
Он искал. Рыл носом землю, впивался бульдожьей хваткой в любую, даже самую незначительную зацепку. Весь Осло перевернул бы вверх дном, если бы это могло помочь. Но все было без толку. Рони исчезла, и никакие усилия не могли ее вернуть.
Больше года Мортен жил между клиниками, участком и баром. Выезжал на каждое опознание неизвестной молодой блондинки, копался в архивах, ища непойманных серийников, всеми правдами и неправдами добывал записи дорожных камер и адреса освободившихся заключенных, совершавших похищения и преступления на сексуальной почве. И пил, пил, пил, хоть это никак не помогало ни забыть, ни забыться. О Фредерике он даже не вспоминал, работая как одержимый. И потому ее предложение развестись прозвучало для него как гром среди ясного неба. Как будто если она решила, что им больше не ради чего сохранять их брак, значит, по ее мнению, Рони… больше…
Какой бы ни была правда, Мортен не готов был произнести этих слов. Даже про себя – не то что вслух.
Он опрокинул в рот стопку горьковатой настойки. Поморщился.
Ильке смотрела