Принцесса, подонки и город тысячи ветров - Анна Ледова

Когда это он успел так неслышно встать из-за стола и оказаться за спинкой моего кресла? Блокнот бесцеремонно выудили у меня из рук. Маг пробежался по ровным строчкам, хмыкнул. Что, удивлён, что не только читать, но и писать умею? А вот моя гувернантка, фрея Кье́делиг, и сейчас была бы недовольна моим почти каллиграфическим почерком. Сколько я прописей извела, прежде чем та сочла его сносным для моны… Только всё это было в прошлой жизни, что теперь вспоминать.

От резкого движения его руки под носом донёсся аромат. Опять другой, незнакомый. Не табак с цитрусом, а тот, вчерашний. Запах сбил с толку. Так пахнет хорошо выделанная телячья кожа дорогого ремня или книжной обложки. Примешан резковатый и пряный оттенок свежемолотого чёрного перца. И ещё что-то непонятное. Что хочется сначала втянуть шумно носом, желательно с тёплой кожи, а уж потом разбираться…

— Подробнее, — блокнот упал мне на колени, но маг не спешил возвращаться за стол.

Меня снова охватило раздражение. Одеколон по несколько раз в день меняет, утром улыбается, вечером грубит. Я личную оценку своим наблюдениям редко даю, стараюсь строго по фактам, но тут не удержалась. На-ка, получи по самолюбию…

— Фрой Стордаль поцеловал даме руку, отметил, что та прекрасно выглядит и что он очень рад её видеть. Фрея Габриэль Арно сначала обрадовалась встрече, но уже спустя несколько секунд еле смогла скрыть своё разочарование и явное желание отделаться от ва… от фроя, — язвительно прокомментировала я.

А как хвост распускал перед этой дамочкой… Эх, надеюсь, эта шпилька не выльется в отказ платить за работу. Ведь мужики все поголовно себя неотразимыми красавцами мнят. Маг хмыкнул ещё раз. Но не зло, а как-то даже весело. Отошёл из-за кресла и вперился в меня своим прожигающим взглядом.

Внезапно дверь в кабинет распахнулась снова, и прямо с порога раздалось:

— Крис, так и знал, что найду тебя здесь! Ну, сколько можно в делах ковыряться! О-оо, ты с леди?..

А вот и табак с цитрусом…

Я хмуро переводила взгляд с одного на второго, пытаясь не выказать удивления. Близнецы? Погодки? Действительно, почти не различить, если не увидеть обоих вместе. От фроя Стордаля я весь день держалась на приличном расстоянии, чтобы не засёк слежку. А вблизи смогла бы рассмотреть, что и глаза другие, и черты лица разнятся. У моего нанимателя глаза тёмно-карие с еле уловимыми зелёными сполохами вокруг зрачка. Цепкие, недобрые, прожигающие. У второго тёплые, ореховые, а взгляд открытый и спокойный. Здесь горбинка на носу, там её нет. Рот один, только у одного губы вечно поджаты, а улыбкой второго я весь день тайно любовалась.

— Она уже уходит, — мон Эрланн поморщился, будто вспомнил о своей вчерашней оплошности. Брат-то сразу определил во мне девушку, несмотря на короткую мальчишечью стрижку, штаны и недобрый взгляд исподлобья.

— Какая жалость, — весело ответил фрой и переключил внимание на меня. — Коста Стордаль, к вашим услугам, очаровательная леди… Могу я узнать ваше имя?

Я промолчала, за меня резко ответил Эрланн:

— Не думаю, что леди её профессии пользуются настоящими именами.

— О… Даже так, — Стордаль немного смутился, но интерес его не угас и он развеселился ещё больше. — Забавный выбор. А ведь бедняжка Габи уже не знает, куда ещё ниже декольте опустить, чтоб твоё внимание привлечь, а тебя, оказывается, вовсе не это привлекает… Но какой ты всё-таки грубиян, Крис! Надеюсь, он был ласков с вами, милая?

— Не сомневайся, дама своё удовольствие получила. Ты свободна, — отрезал Эрланн и мне на колени шлёпнулся мешочек с монетами.

Прозвучало это настолько недвусмысленно, что я не удержалась от яростного взгляда в ответ. Выдать меня за продажную девку! Фрой Стордаль любезно отодвинулся от двери, освобождая проём. Пройти между ними, этими насмешниками-аристократами, чтобы ощутить на себе заново оценивающий и презрительный взгляды? Вот уж нет. Зажав в руке блокнот и мешочек, резко вскочила с кресла, взмахнув плащом, и растворилась в черноте окна.

На Дне жить — и не такой акробатике научишься. По крышам, выступам, трубам, разным высотам многоуровневого города я перемещалась как дикая кошка, а уж с третьего этажа спрыгнуть — вообще тьфу, ветер всегда поддержит.

— Ого-го! — донёсся в спину восхищённый возглас Стордаля.

К хевлам вас обоих и ваши шуточки! Работа сделана, деньги у меня, а больше я сюда ни ногой!

Голодная, уставшая и злая, до Дворца добралась, когда уже окончательно стемнело. Прошмыгнула в неприметную дверцу сплошного ряда строений и наконец была дома. У подонков что ни убежище, то непременно с громким названием. Есть Весёлая Крепость, есть Жёлтый Замок, есть Храм, а у нас вот Дворец.

По Медной улице в Кустарном квартале лепятся друг к дружке сплошняком десятка три домов, изгибаясь кольцом. Со стороны фасада глянешь: всё чин чином, мастеровой люд живёт, там же свои лавки держит. Только почти в каждой лавке есть потайной ход, куда простой человек не сунется, а только знающий. За такую вот ширму и не трогают подонки мастеровых. А за этими домишками — он, Дворец.

Вернее, двор. Ещё точнее — подворье. Но донный народ мнительный, в приметы верит, плохим словом боится фарт спугнуть. А что хорошего в слове «подворье», когда так и слышится: «под — ворьё»? Так что был двор, стал Дворец.

И в этом глухом кольце творилась совсем другая жизнь. Ладные с виду домики мастерового люда с задней стороны обросли многочисленными пристройками, некоторые даже, не побоюсь слова, хоромами. В таких самая Глубина жила. У кого масть помельче — ютились в хибарках. Как снаружи, так и внутри кольца жилища эти шли сплошняком, но здесь уж строили кто во что горазд. Я вот у мамки Трефы сейчас клетушку занимала: та их штук двадцать сдавала, тем и жила.

Специально выбрала под самой крышей и с узкой лестницей; наклюкается кто, полезет на свою голову, да сам виноват будет, что ноги переломает. Брала мамка немного: десять монет в месяц, да за пять кормёжка, а ещё двадцать я платила Дну.

Сам двор общий, там строить и жить не моги. Там сходки, там в «мизерку» и «крысу» с утра до ночи режутся, там мамка Трефа на добрую половину всех обитателей своё варево готовит, там же Скрыза свою сивуху гонит. «Общество», как уважительно величает это круглосуточное сборище Хомс-жирдяй.

— Ты кому тут вторую бубонную десятку впариваешь⁈