Принцесса, подонки и город тысячи ветров - Анна Ледова
— Тебе зачем? Стянуть в доме что вздумал? — ощерился мальчишка. — А ну пшёл, мне Стаксы за то и доплачивают, чтоб имя их не позорил. Фирма́, не хрен собачий!
— Да Лунн с тобой! Служаночка мне там одна приглянулась, а она, как назло, из дома вообще носу не кажет… — я попыталась придать голосу былой простуженной хрипотцы. Вчера ведь все как один за пацана принимали.
Но вот тебе и хвённский эликсир. Действительно всю хворь как рукой снял.
— Милька, что ль? — ещё агрессивнее спросил он. Даже не обратил внимания на мои высокие чистые ноты. Штаны есть, и ладно; из своего племени маннов, значится.
— Не-е, рыженькая… — мечтательно присвистнула я и тем самым спасла честь неведомой Мильки. Та уж, надеюсь, другой масти.
— Х-хе, — только и расплылся в улыбке он. — Ладно уж… Бутылки только не побей, не расплатишься!
Дальше было просто: вручила корзину немолодой экономке, повела носом, поморщилась.
— Вы бы, хозяйка, приказали дом проветрить, газом аж с порога несёт. Угорите ещё, не приведи Лунн с Сёрвикой…
Уже через пять минут я с удовлетворением наблюдала, как по всему особняку захлопали ставни в окнах, а мне только это и нужно было. Засвистели ветра, загуляли сквозняки по дому — и все мои. Осталось только ждать, пока нужное имя до ушей донесётся.
Аристократы ведь горазды спать, раньше полудня пробуждения не жди. А в том, что объект слежки именно хозяин этого особняка, я не сомневалась. Дом тоже в центре Дансвика, от вчерашнего всего пятьсот шагов. Соперник или с соседом не поделили что? Зато было время подумать.
Про мона Эрланна от кухарки вчера узнать ничего не вышло, та словно закрылась с уходом хозяина. Даже на мой комплимент вкусному бульону, который господину сейчас тоже не помешает, лишь поджала губы и больше не проронила ни слова. Ладно, и не таких разбалтывали.
На Дне уснула, как только добралась до койки. Вот сделаю эту работу, избавлюсь от мага, там и выясню, что за дела творятся с моей мастью.
До того, как начать слежку, сделала ещё одно дельце. Местный дивизион Sikkerǿya, он же квартальный участок, «сикерки» в простонародье, я разбудила ещё до восхода солнца. Заспанный Хват сам выполз на громкий стук, выругался, но при виде десяти серебрушек и увесистого мешочка с железом и медью враз глаза продрал.
— Лягушонка выпускай.
— Э-ээ, так эта…
В голове надзирателя явно боролись какие-то две мысли. Первую считала сразу: сграбастать деньги. А вот вторую пока не могла уловить. Хват мялся, глаза его то вспыхивали при виде денег, то тухли от каких-то неведомых соображений. Чуть не застонал в один момент от внутренних противоречий. Вижу, вижу, Хват. Обмануть хочешь. Да только перед подонком шушера бездонная не смеет договор нарушить, пусть он даже сам квартальный надсмотрщик. Наконец Хват протяжно вздохнул.
— Отпустил уже. С вечера выкупили.
— Кто?
— Знать не знаю… Сейфовый билет прилетел да записка.
Сейфовые билеты — магия распространённая. Любой мог послать.
— Принцесса, ты это… Денежки-то оставь. А я и тебе, и твоему лягушонку, если надо…
— Обойдёшься, — деньги перекочевали обратно в мой карман. — Нет промеж нами обид, долгов и свары?
Ритуальная донная фраза. Ею любые дела заканчиваются. Раз уж пообещала ему вчера прийти утром за лягушонком, то пусть ответит.
— Нет промеж нами обид, долгов и свары, — неохотно подтвердил Хват. — А давай в оборот пущу, чего деньжищам зря лежать, раз всё равно отдавать собиралась?
Как же ему чужие деньги глаза жгут.
Кто допрежь меня выкупил Хвенсига — над этим и стоило сейчас поразмыслить, сидя в засаде. Только мысли шли совсем другие. Во вручённой экономке корзинке от «Стакса и сыновей» звякало ни много ни мало — шесть бутылок искристого йе́лленского вина, я успела заглянуть. И накатило…
— А это, Бриска, Йелленские земли. Видишь, сплошь зелёным закрашено? Ну, что скажешь?
— Там долины, дядь Ле́ва? Я про йелленское вино слышала.
— Верно. А чуть подрастёшь, так не только услышишь, а ещё и попробуешь. Привезу тебе лет через десять бутылочку, на самое совершеннолетие…
— Так через шесть же, дядя Лева, какие десять!
— Да ну, уже такая взрослая⁈ И как же такая большая барышня всё с супом не справится? Соврала, поди, что двенадцать! Так только восьмилетки клюют…
Остывший суп был немедленно проглочен, теперь уже ничего не мешало жадно разглядывать цветные карты под увлекательные россказни бывалого моряка.
— А вино у них такое знаменитое, потому что климат там особый. Видишь, долины со всех сторон пологими горами окружены? С них верховые боры в долину уже тёплыми фёнами стекают, а тамошние виноградники такое любят — чтобы сухо и жарко. Днём там ласковый вези́н гуляет, а ночами бюе́с тепло с юга гонит. Ну, а это что?
— Это я знаю! Ронгла́нские горы! Папа рассказывал!
— Верно! В тамошних горах особый ветер дует: жёсткий, беспощадный, снежными шапками на вершинах как в снежки играет, в скалах дырки делает… А как называется, знаешь? — хитро подмигнул дядя.
Я зачарованно покачала головой.
— А зовут его фье́льбрис.
— Как меня⁈
— Да, как тебя, Бриска. Хорошее имя тебе отец дал, сильное. С таким любые преграды нипочём.
— Лева́нте! Хватит ребёнку голову забивать! Вот пойдёт учиться, сама ещё взвоет, — смеялась в дверях мама. — Пожалей племяшку, ей, слава Лунну, ещё года три в куклы беззаботно играть, а не об учёбе думать. Пойдёмте лучше пирог есть, Абертина расстаралась сегодня…
Только три года не вышло. Уже через полтора месяца я смотрела на полыхающий родительский дом, всё пытаясь прогнать из памяти красные плащи стражей Возмездия, лязг цепей и незамедлительную расправу над «изменниками короне». Тогда и прорвалось вместе с удушающими слезами через скованную горем-обручем грудь.
«Ветра ведь, Бриска, не просто воздух с места
Ознакомительная версия. Доступно 24 из 118 стр.