Убийство. Дубль первый - Валерий Георгиевич Шарапов

— Все видели. — Эмиль пытался зажечь спичку, но из-за дрожи в руках у него ничего не получалось. Варчук и здесь пришел на помощь. После двух глубоких затяжек парень продолжил: — Я в камере много раз вспоминал эту нашу ссору… Не знаю, что на меня нашло тогда. Будто меня кто-то подтолкнул к ней, к ссоре.

— Кто мог подбросить тебе в карман эту записку? — методично гнул свое Варчук. — Если ты говоришь, что с Робертом вы даже не встречались, а записка именно от него…

— Так, наверное, он и подбросил, — предположил Эмиль.

— Итак, ты с девушкой поссорился, дальше, между ужином и дискотекой, что было?

— Мы спорили в комнате. Хотя все началось еще в столовой, продолжалось в коридоре. Ну а уж в номере… Разгорелось так, что… Нелла твердила, что если я буду и впредь таким ревнивцем, то она найдет себе другого. Ну я не отставал. Тоже пытался уколоть в ответ. Дурак! Идиот!

— Кто-то слышал ваш спор? Может, кто-то заходил в номер?

— Нет, вроде бы никого… Хотя я был в таком состоянии, что мог и не заметить. И не запомнить.

— Слушайте, давайте выйдем на балкон, — взмолился Дозморов, указав рукой на сигаретный туман, повисший в комнате.

На балконе Эмиль закурил еще одну сигарету.

— Потом вы пошли на дискотеку, — продолжал допрос Варчук, пристально глядя в глаза парню.

— Да, пошли, но и там мы спорили, все никак не могли угомониться. Блин… Припоминали обиды. Теперь я понимаю, что это блажь.

— Когда ты обнаружил в кармане записку?

— На дискотеке… Кто-то подсунул, я не заметил. Может, раньше…

— Обычная бумажка, ничего особенного?

Эмиль сделал очередную затяжку, пятерней зачесал волосы назад.

— Обычная-то обычная… Может, мне показалось… Но в кармане появилась земля откуда-то.

— Что? Земля? — переспросил молчавший до этого Дозморов. — Не может быть! Ты ее выбросил или она так в кармане и осталась?

Варчук повернул голову к капитану и пристально смотрел какое-то время.

— Вроде выпростал… Когда бродил в одиночестве по лесопарку, собирал и выбрасывал песчинки по щепотке… Сам себя не особо контролировал. — С этими словами Эмиль сунул руку в карман. — Достал, потер в пальцах, — нет, вроде что-то есть. Осталось.

— Снимай куртку, — приказал Дозморов. — Правый карман, говоришь?

— Ну да, правый, — кивнул Эмиль, подчиняясь. — Я планировал, что на дискотеке мы помиримся, но… не получилось, и я ушел где-то посредине дискотеки.

Капитан взял у парня куртку и покинул балкон.

— А бумажку ты с собой унес или?.. — продолжал тем временем Варчук.

— Я ее выбросил на выходе в урну.

— Дальше мы знаем, — подытожил Варчук, глядя, как от крыльца санатория до «рафика» скорой на каталке везут завернутое в простыню тело Лионеллы. — Ничего нового не вспомнил за время заключения?

— Нет вроде… Ничего.

— Ладно, свободен. Только без глупостей! Я распоряжусь, чтобы тебе выделили другой номер.

Тебя убить мало, дебил!

Она, возможно, дура… Даже не возможно, а точно. Но и он — перестраховщик. Каких еще поискать. Куда вот исчез? К ужину не вернулся. Может, появится ближе к концерту?

С утра Генриетта вывесила в холле цветастое объявление, дескать, вечером в актовом зале санатория состоится концерт местной знаменитости.

В санатории такое творится, а эта психопатка продолжает свое… Концерты, дискотеки, экскурсии. Главврач чуть инсульт не схлопотал, а этой все по барабану. Многие отдыхающие решили прервать свой отдых, начали вещи собирать, а этой все неймется.

Кстати, может, и им с Олегом исчезнуть пока?!

Зоя Павловна смотрела на себя в зеркало и чувствовала, что на шее чего-то не хватает. Понятно, чего… Того самого, что Олежа увез прятать. Ожерелье стало как переходящий приз. Сперва исчезло, потом появилось. Завернутое в крафт-бумагу, на которой земля…

И кто принес! Та самая…

Дальнейший ход мыслей Зои Хмельницкой был прерван резким стуком в дверь. В проеме нарисовалось испуганное лицо Фроси — санитарки из бювета.

— Извините, Зоя Павловна — это вы?

— Допустим, а что?

— Там больному очень плохо, бледный весь, давление низкое, а вы, говорят, медик… Самсона Львовича нет, а главврач ушел на больничный, дежурная медсестра послала за вами. Волнуется очень.

В голове пронеслось: «И ведь пронюхали как-то!»

— Я такая же медсестра, ну, если никого нет, кто может помочь, пошли…

Нехорошая суета чувствовалась еще на подходе к бювету. Отдыхающий с костылем под мышкой стоял в коридоре и махал что было сил свободной рукой:

— Скорей, помрет ведь! Бледный весь, как покойник…

— Можно подумать, со мной выживет, — буркнула неразборчиво Зоя Павловна, проходя мимо инвалида.

На диване лежал седой старик с открытым ртом, в уголках рта Зоя Павловна увидела белую, стекающую на подушку пену. Рядом медсестра Алиса Витальевна, не отличавшаяся по цвету лица от лежавшего на диване, что-то набирала в шприц.

Призвав на помощь весь свой фельдшерский опыт на скорой, Хмельницкая строго спросила:

— На что жалуемся?

— Все плывет, голова кружится, — едва слышно прошептал больной. — За грудиной палит. Будто костер палит.

— Как зовут?

Руки сами надевали на старческое плечо манжету тонометра, который оказался тут же вместе с фонендоскопом.

— Викентий Иванович, — ответил старик.

— Инфаркты были, Викентий Иванович?

Прежде чем ответить, старик несколько раз глубоко вздохнул.

— Были, так же начинались. Жуть как больно…

— Воздуха хватает?

— Надышаться не могу!

— Все форточки срочно открыть, — скомандовала Хмельницкая и, взглянув на Алису Витальевну, поинтересовалась: — Что в шприце?

— Как обычно, тройчатку в мышцу…

— Папаверин убрать! — категорично заявила Зоя Павловна, выпуская воздух из манжеты. Потом резко поднялась, быстро подошла к медсестре. — Кардиогенным шоком пахнет, давление сто на сорок… Давай капельницу поставим.

— Как без врача-то? — кое-как промямлила дежурная медсестра трясущимися губами. — Скорая вот-вот должна подъехать. Может, подождем? Кардиограмму снимем пока.

— А если под мою ответственность? — прошипела Хмельницкая.

— Вы не врач! Я не могу! — округлила глаза Алиса Витальевна.

— Окочурится, ты отвечать будешь! — с улыбкой заметила Зоя Павловна, вспомнив почему-то супруга. Тот после обеда с таким же выражением лица прятал ожерелье в коробку из-под «Птичьего молока». — А пока можешь снимать кардиограмму. Хотя и без нее все ясно.

К счастью, скорая подъехала вовремя. На ЭКГ фельдшер обнаружил повторный обширный инфаркт. Больного тотчас обезболили, поставили капельницу в две вены. Давление вскоре удалось стабилизировать, боль в груди снять.

— Спасибо вам, — робко пролепетала дежурная медсестра, когда старика увезли. — Без вас бы я…

— Да ты и со мной-то не очень, — уклончиво отреагировала Хмельницкая, покидая бювет. — Ладно, проехали, все нормально.

В номере она обнаружила мужа. Никакого. Весь взъерошенный, с испуганным взглядом, он шарахался