Выстрел милосердия - Ю. Несбё

Харри поднял чек. Она впилась в него взглядом.

— Ты бы не стал... — начала она.

— Сексуальная связь с пациентом, — сказал Харри. — Я навел справки. У нас есть закон о медицинских работниках, статья 295 уголовного кодекса и устав твоей собственной ассоциации психологов. Тюрьма тебе, может, и не грозит, но лицензию отберут гарантированно.

— Харри, сядь и выслушай меня.

— Я постою, спасибо.

Он заметил, как слегка подергиваются уголки её губ. — Ты ведь знаешь, что я немного сумасшедшая. Но вовсе не настолько, как ты, очевидно, считаешь. Терпеть не могу, когда жизнь становится скучной, и да, мне необходима встряска. Но поверь, я никогда не планировала заходить так далеко, чтобы позволить Олегу уйти из семьи. Мне просто хотелось немного поиграть. Точно так же, как я хочу поиграть с тобой. Ну кто откажется от близости с таким молодым, горячим парнем, который в тебя влюблен? Но я понимаю, что теперь лавочка закрыта.

— Понимаешь?

— Да. Но тебе придется дать мне немного времени, чтобы... ну, свернуть всё это.

— Нет. Поговори с ним сегодня. Оторви пластырь одним махом.

— Не думаю, что для него это самый безболезненный способ, Харри.

— Даю тебе сорок восемь часов.

— Разве это не жуткое клише?

— Ладно, сорок семь часов.

Она сосредоточенно разглядывала Харри, словно игрок в покер, который просчитывает шансы и одновременно пытается понять, блефует ли противник.

— На этой записи прекрасно видно, что ты меня обманул, — сказала она. — Если видео всплывет, тебе самому тоже мало не покажется, Харри.

— Я потребую конфиденциальности как информатор, а ты связана врачебной тайной.

— Ну ты и скотина.

— М-да. В этом мы с тобой солидарны. — Он снял её пуховик с вешалки-стойки и протянул ей.

— Что?

— Ты же сама слышала, — сказал Харри. — У нас новое место преступления.

— Ты хочешь... взять меня с собой?

Харри пожал плечами. — Ты ведь сама сказала. Что мы хорошо работаем вместе. Пошли.

Олег стоял и ждал у ворот, когда Харри и Хильде Витт прибыли на Лунскоттвейен.

Харри понятия не имел, о чем его собственное лицо говорило Олегу, но на лице Хильде Витт уж точно ничего не отражалось. К тому же Олегу, пожалуй, и так хватало забот с тем, чтобы скрыть собственные чувства.

Он провел их мимо главного дома с табличкой семьи Брандт на двери и дальше по тропинке, которую криминалисты расчистили в стороне от протоптанных следов, ведущих к амбару.

— Он лежит так, как мы его нашли, — сказал Олег.

— Хм. Он опознан?

— Не формально, но мы ведь уже допрашивали его. Трим Хёуген. Тот самый, которому принадлежала украденная камера.

— Как мы об этом узнали?

— Письмо от Брандта на твой старый электронный адрес. «Убийство на Лунскоттвейен, 43».

Они подошли ближе; вокруг щелкали и жужжали камеры криминалистов. По старой привычке Харри не стал сразу смотреть на тело, залитое светом прожекторов в снегу. Опыт научил его: если взглянуть на покойника сразу, впечатление порой оказывается настолько сильным, что притупляет восприятие — так же, как из-за громкого хлопка можно на какое-то время оглохнуть. Поэтому он старался разглядеть все вокруг, чтобы подметить детали, которые ускользнули бы, окажись у него перед глазами труп.

Он увидел обмотанный скотчем ствол дерева и натянутую между стволами веревку. Кровавый след на снегу, тянувшийся от тела к ступеням амбара. Лишь когда он решил, что подметил все самое важное, Харри посмотрел на труп.

Самым бросающимся в глаза было то, что под головой на снегу расплылся красный нимб крови. Он услышал, как Витт позади него судорожно вздохнула.

— Похоже, ему перерезали горло, — сказал Олег. Послышались приглушенные рвотные позывы.

— Проследи, чтобы её не вырвало прямо на месте преступления.

Харри слышал, как Олег тихонько заговорил с Витт, а сам присел на корточки за флажками, которыми криминалисты обнесли тело. Эдди Йонассон — во всем белом — подошел и опустился рядом с ним.

— Рана на лбу? — спросил Харри.

— Мы думаем, это след от удара револьвером, на котором мы нашли кровь. Он лежит внутри. — Он указал в сторону амбара.

Харри указал на шею Трима Хёугена, где две пересекающиеся раны образовывали букву «Х». — Необычный способ перерезать горло. Дважды, хотя вполне хватило бы и одного раза.

— Придется подождать судмедэкспертов, но, по-моему, сначала была перерезана сонная артерия, отсюда и столько крови. А когда он истек кровью, был сделан второй надрез. Ты же видишь, что вокруг второй раны крови почти нет.

— Согласен. Как будто у второго надреза была иная задача.

— Какая же?

— Подпись. Буква «Х». Как буква «М» на воздушном шаре.

— Думаешь?

Харри пожал плечами. — По крайней мере, это первое, что пришло мне в голову. А первая мысль у меня обычно самая верная.

— Неужели?

— Абсолютно. Дальше, как правило, все катится по наклонной.

Эдди улыбнулся. — Кстати, о Братт. — Он кивнул в сторону Катрине, которая приближалась к ним, полушагая-полускользя по снегу. Её встретили Олег и Витт, которая, похоже, уже пришла в себя.

Харри и Эдди подошли к ним.

— Ну вот, — сказала Катрине. — Ты оказался прав. Как всегда.

— В чем именно прав? — спросил Харри.

— В том, что это был Роберт Брандт.

— Ну, «прав» — громко сказано, я просто хотел, чтобы мы проверили его повнимательнее. Мы ведь все ещё не уверены на сто процентов, что это он.

— Нет, уверены, — отрезала Катрине и достала телефон. — Вот это только что выложили в сеть. — Они столпились вокруг экрана.

Кадр не дрожал, поэтому Харри предположил, что камера — возможно, телефон — была установлена на штативе прямо за спиной Брандта, который частично заслонял Трима Хёугена. Но их голоса были отчетливо слышны.

— Что ты собираешься делать? — спросил Трим Хёуген.

— Убить тебя. — Брандт поднял нож.

— А я думал, вы это уже сделали, — отозвался Трим Хёуген.

Нож словно завис в воздухе, спина Брандта содрогалась. Он плакал? Звук пропал. Картинка тоже зависла? Нет, Брандт наклонился над Тримом Хёугеном и опустил руку так, что нож скрылся за его телом. Вдруг он вздрогнул и отпрянул назад. Харри инстинктивно понял почему: Брандт