Выстрел милосердия - Ю. Несбё

— Ты даже не представляешь, как мне облегчило душу это признание, — сказал Харри.

Витт рассмеялась. Харри заметил озорной блеск в её глазах и понял, что причиной смеха послужили не только его слова.

— Так как, по-твоему, обстоят дела с пропорциями у Брандта?

— Там определенно присутствует изрядная доля интеллектуального нарциссизма. Ты обратил внимание, как он поправил меня, когда я употребила термин mord («убийство»)?

— Мм. Его близкий друг работал в полиции, так что он, вероятно, знает, что drap («умышленное убийство») — это юридически более точное понятие.

— Вместе с тем, манера поправлять окружающих, чтобы продемонстрировать свое превосходство, — типичный признак нарцисса. Но, разумеется, легкое проявление этого свойства вполне безобидно. Вопрос в том, не скрывается ли за этим злокачественный нарциссизм. В таком случае он может быть склонен к насилию. И это представляет особую опасность, поскольку он очевидно умен и достаточно наблюдателен, чтобы просчитывать своих оппонентов.

— С чего ты это взяла? — спросил Харри, потряхивая зажигалку. Он попробовал ещё раз добыть огонь, но кремний выдал лишь сноп искр.

— Ну хотя бы по его замечанию о твоих скулах, — сказала Витт, забирая у него зажигалку. — Он связал это с тем, что ты интроверт. Ты так сильно сжимаешь зубы, что челюстные мышцы начинают отчетливо проступать. Это классический признак того, что ты сдерживаешь эмоции и боишься выдать свои чувства.

— Неужели?

— Харри, я совершенно серьезно говорю, что тебе стоит записаться ко мне на консультацию. Попробовать телесную терапию, посмотреть на свои ощущения. У тебя внутри накопилось слишком много всего, чему не помешало бы дать выход. Держи...

Она поднесла его белую зажигалку, которая теперь горела ровным пламенем, к кончику его сигареты.

Он удивленно приподнял бровь и затянулся, раскуривая табак. Выпустил струю дыма. И с изумлением заметил, что, вопреки законам физики — ведь дым должен быть теплее окружающего воздуха, — он не поднимался вверх, а оседал к самой земле.

— Зачем Брандт приехал сюда? — спросил он.

— Ты думаешь об убийце, который возвращается на место преступления? Ты же знаешь, что это миф?

— Для рядового преступника — да, миф. Но не для серийного убийцы. Тот стремится увидеть это место снова. Он не прочь побеседовать со следователями, понаблюдать за их тщетными усилиями. Может даже давать им подсказки. Он вырезает статьи из газет, собирает их. Наслаждается своим триумфом и тем, как ловко обвел всех вокруг пальца.

— Но станет ли он публиковать видеозаписи?

— Это может быть частью его ритуала.

— Нет, это скорее манифест массового убийцы. А то видео с куклой на матрасе — его предупреждение. Серийные убийцы так не поступают.

— А что, если перед нами новое соединение двух химических веществ? Каждое — в смертельной дозировке.

— Ну, — протянула она. — У некоторых массовых убийц встречается так называемая вторичная психопатия. В ней уживаются ярость школьного стрелка и полное отсутствие эмпатии, присущее классическому психопату.

— Теа Рууд говорит, что они частенько сюда приезжали. Убийца мог выследить их или поджидать на месте. Теа не заметила припаркованных машин, когда они приехали, но я уверен, что преступник в любом случае знал их привычки и понимал, что все произойдет именно здесь.

— С чего ты взял?

— Выбор места слишком идеален, чтобы оказаться случайностью. Оно укрыто от чужих глаз, находится достаточно далеко от жилья, так что звук выстрела никто бы не услышал. Движения машин здесь мало, но при этом его достаточно, чтобы никто не обратил внимания на одинокие автомобили, которые время от времени сюда заезжают, да и следов от протекторов слишком много на случай, если выпадет свежий снег.

Они замолчали, разглядывая площадку, где стоял автомобиль.

— Это кровь Вама? — спросила Витт, указывая на темное пятно на льду.

— Нет, — ответил Харри. — Вся кровь осталась в салоне. — Он спокойно затянулся сигаретой.

— Понятно, — поежилась Витт. — Ты привез меня сюда только ради этого зрелища?

Харри заколебался. Он уже собирался заговорить. Осекся. Сделал ещё одну затяжку. Он понимал, что сорвать крышку можно лишь однажды, и трудно предугадать, каких бед может натворить рой пчел, жужжащий внутри, если выпустить его на волю.

— Мне нравится бывать на месте преступления, — сказал он. — Смотреть, слушать, вдыхать запахи. Иногда это помогает мне проникнуть в мысли убийцы. И жертвы.

— Допустим. И сейчас помогает?

Харри посмотрел на неё. Ему было несложно понять, почему Олег не устоял перед ней. Она обладала той неуловимой красотой, которая раскрывается не сразу, а требует какого-то катализатора. Словно пламя зажигалки, поднесенное к сигарете. Словно реакция двух химических элементов. Или улыбка, когда один из вас говорит то, чего другие не способны понять. Но, черт побери, она была врагом. А врагу нужно противостоять.

Харри откашлялся. — Нет, сейчас я не вижу здесь ничего, что могло бы помочь. А ты?

Она медленно покачала головой, не сводя с него задумчивого взгляда. — Поедем назад? У меня скоро прием пациента.

В машине Харри включил радио — передавали новости об убийстве, но ничего нового не сообщили. По дороге они молчали, пока Витт не припарковалась у Главного управления полиции, чтобы высадить его.

— Я поделилась своим впечатлением о Брандте, — сказала Витт. — А каково твое мнение?

— Рост от метра семидесяти до метра девяноста, коричневые перчатки.

— Перчатка на видео была черной.

— Да. И у него на зеркале висела модель самолета. Точно такая же, как в машине Вама.

— «Супермарин Спитфайр», — уточнила Витт. — Самолет, на котором летала триста тридцать первая эскадрилья.

Харри удивленно приподнял бровь.

Она пожала плечами. — Становится все более очевидным, что съемочная группа имеет отношение к этому делу, поэтому я заглянула на сайт фильма. Эти модельки — обычный мерч. Стоят двести девяносто девять крон. Триста девяносто девять, если хочешь с норвежской лентой на хвосте. Заметил что-то ещё?

— У Брандта в машине лежало что-то крупное, накрытое брезентом.

— И что это было?

— Не знаю.

— Наш мозг устроен рационально. Мы обращаем внимание на детали не просто так.

— Ага.

— Если ты это понимаешь, почему не спросил его напрямую, что там под брезентом?

Харри немного помедлил, прежде чем открыть дверцу машины, впуская внутрь морозный воздух.

— Потому что иногда кажется, что сейчас неподходящий момент для того, чтобы прижимать человека к