Выстрел милосердия - Ю. Несбё

— Верно.

— Как думаешь, зачем их нужно было взвешивать?

— Без понятия.

— Сколько они весили?

— Этого я тоже не знаю.

— А если просто включить их? Разве на дисплее не высветится результат последнего взвешивания?

— Наверняка.

— Можешь?..

Эдди Йонассон помедлил. Он мысленно взвесил уважение к легенде против должностных инструкций о неразглашении. Затем нажал кнопку включения. На сером дисплее появилось число: 0,452.

— Почти полкило, — заметил Эдди. — Ужин на двоих.

— Угу.

После того как легенда ушел, Эдди остался стоять, оглядывая комнату. Да, ему здесь определенно нравилось. Он покопался в мыслях и поймал себя на довольно депрессивной штуке: пожалуй, изо всех мест на свете именно здесь он чувствовал себя лучше всего.

Телефон Харри зазвонил, когда он уже подходил к парковке перед зданием криминалистической службы. Это был Малик Хан, один из новичков в отделе убийств.

— Братт просила держать тебя в курсе дел, — сказал он.

— И каковы новости?

— У Биргера Неслунна в новогоднюю ночь не было входящих звонков, но сам он пытался набрать два номера. Оба — сотрудникам своей фирмы, оба через FaceTime, и в обоих случаях никто не ответил. Те двое были заняты запуском новогодних ракет, а когда перезвонили после часа ночи, Неслунн уже не брал трубку. Мы проверили их алиби, всё подтвердилось. Они знали, что у компании финансовые трудности. Кроме того, за последние недели к Неслунну в офис дважды приходили посетители. Первый раз это были датчанин и блондинка, говорившая по-английски с восточноевропейским акцентом. Очевидцы утверждают, что после встречи Неслунн весь дрожал, но рассказывать о сути разговора наотрез отказался. Во второй раз в кабинет явились двое норвежцев, они кричали на Неслунна, и свидетели слышали, как упоминались миллионные суммы.

— Вышибалы?

— Это наша рабочая версия.

— Что-то ещё?

— Мы проверили банковский счет Неслунна. Никаких крупных движений средств, самый большой расход — покупка в интернет-магазине, судя по всему, новогодние подарки. Ещё мы изучили историю на его компьютере. За последнюю неделю он открывал несколько документов. Нас заинтересовали три: бухгалтерия фирмы, завещание и договор страхования жизни. Последний он открывал и два дня назад, и сразу после полуночи. Похоже, это было последнее, что он читал перед смертью.

— Как вы обошли пароль?

— Да там и обходить было нечего. Классический случай для домашних стационарных компьютеров.

— Значит, его жена тоже могла зайти и все проверить.

— Ну разумеется.

— Почту его проверяли?

— Да. Ничего интересного.

— А как же подтверждение заказа тех самых новогодних подарков?

— Точно. Там было дорогое вечернее платье, почти за десять тысяч крон.

— И?

— И дешевые детские часы, цену не помню.

— Ладно. Спасибо.

Было полтретьего, и за стеклянной перегородкой позади Ксавье Клементса сумерки опускались на железнодорожные пути. У него не было неотложных дел, требующих спешки, поэтому он подключил компьютер к мобильному интернету через точку доступа на телефоне, чтобы обойти сервер компании. Женщина, орудовавшая дилдо и ублажавшая себя, была одета только в колпак Санта-Клауса, а её стоны тихо звучали в новых наушниках Sony, которые Клементсу подарила жена. Зрелище настолько поглотило его, что он не заметил, как в кабинете кто-то появился, пока на письменный стол не упала тень.

Он поднял глаза. Новый сотрудник, Харри Холе, стоял прямо перед ним, а дверь позади него, которая была закрыта, теперь была распахнута настежь. Холе со своего места мог видеть только заднюю панель монитора, но Клементс все равно поспешно нажал на кнопку экстренного сворачивания окон. Женщина на экране сменилась стандартной таблицей Excel, а звук отключился.

— У нас принято стучаться, — спокойно заметил Клементс.

— Отлично, — отозвался Холе. — Я как раз постучал. У меня всего пара вопросов по договорам страхования жизни нашей компании. — Он приподнял стопку бумаг.

Клементс откинулся на спинку высокого кресла, которое качнулось и уперлось в оконное стекло. Он запрашивал себе кабинет побольше, но Софи Гулльстранн ответила отказом. Та самая сука, которая приперлась сюда и, даже не посоветовавшись с ним, предложила работу этому алкашу и бывшему следователю.

— Валяй, — бросил Клементс. — Только быстро, я занят.

— Хорошо. Общее правило гласит, что страховка выплачивается, даже если застрахованное лицо покончило с собой, верно?

— Верно.

— Но здесь указано исключение. — Холе вытащил один лист из папки и положил перед ним. — «За исключением случаев, когда застрахованный уходит из жизни в течение года с момента оформления полиса». Имеется в виду календарный год или следующие двенадцать месяцев?

— Второе, разумеется.

Высокий мужчина вытащил следующий лист.

— Здесь написано, что лицо, умышленно повлекшее смерть застрахованного, не может претендовать на получение страховой суммы.

Клементс вздохнул.

— Это же очевидно, Холе, это и есть страховое мошенничество. Никто не выплатит страховку тому, кто сам поджег свой дом. Понимаешь?

— Пытаюсь, — криво усмехнулся Харри.

Клементсу не понравилась ни эта усмешка, ни его тон. С самого начала он предчувствовал, что с этим Холе ещё наплачется.

— Меня главным образом интересует бремя доказывания, — сказал Холе. — Я так понимаю, поскольку речь идет о выплате денег, а не об уголовном наказании, расследователю достаточно доказать высокую вероятность убийства, а не устанавливать его вне всяких сомнений?

— Опять же, это очевидно. — Клементс посмотрел на часы. — В следующий раз стучись и не заходи без разрешения. Я был посреди зум-конференции, которую сейчас хотел бы продолжить.

— Само собой, — сказал Холе, собирая бумаги. — Кстати, забавный колпак Санты.

Ошеломленный Клементс остался сидеть, глядя на закрывшуюся за Холе дверь. Затем медленно повернулся. Посмотрел на сгущающиеся сумерки за окном. И на отражение таблицы Excel на экране компьютера.

Такси единственного друга детства Харри, как обычно, стояло на стоянке у парка Сент-Хансхауген.

Харри сел на заднее сиденье.

Эйстейн Эйкеланн глянул в зеркало заднего вида и отложил раскрытую книгу на центральную консоль старого «Мерседеса». Харри прочитал название на обложке:

— Снова теория игр?

— Джон фон Нейман, — сказал Эйстейн и убавил громкость концертной записи Rolling Stones из Shepherd's Bush. — Нейман — это теория игр, он атомную бомбу делал, он там, наверху, с Китом в топе величайших людей в истории. С Эйнштейном в одно время жил, и шарящие люди говорят — Нейман-то поострее будет.