Как мы нагибали галактику - Бандильерос

— Жалко девушек — ведь выдержать такой поток энергии невозможно для простого человека, — прикрыл я глаза, и мылом натирал пёрышки правого крыла, они были белоснежными, и перья на крыле были большими, как у огромной птицы, — поэтому такая сила убивает её, но делает сильной на какое-то время.

— Мы это предполагали, — согласился торианин Селара, — Живые святые — явление крайне недолговечное.

— Не в моём случае. Я Архонт. Пожалуй, расскажу вам историю архонтов…

Минут двадцать я пересказывал основные положения о том, кто мы такие и как мы появились на белом свете. И того, как я умудрился влезть во всё это дерьмо, оказавшись здесь и заодно познакомившись с Императором лично.

— Вот как-то так. Я конечно чувствую силу, но моё тело может выдержать много больше, чем кажется, его пределы слишком широки.

— Вот оно что, — пробормотал Селара, — и вы не собираетесь умирать?

— Совершенно не собирался — Архонты — хомо перпетуалис. Вечные. Как и сам император, кстати, — потянулся я, намыливая уже другое крыло, — когда император одарил меня этими крыльями — я получил доступ к силе верующих — но на этом всё. Физическая сила, восприятие, мышление, реакция — не увеличились ни на йоту. Они и так доведены до возможного предела материального существа, усиленного пси-матрицами имплантов и технологиями Древних, поэтому не сделали меня ещё сильнее. Хорошая для меня новость в том, что усиление, по всей видимости, заставляет человеческое тело сгорать куда быстрее — а моё и без крыльев было совершенством, поэтому они не наносят мне вреда.

— Это поистине прекрасно, — сказал Селара, — мои коллеги будут рады услышать это из уст святого.

— Сомнений в моей святости нет что ли?

— Только глупец будет сомневаться. Ни одно живое существо, а тем более губительные силы — не способны имитировать, даже грубо, силу Его. Возможно запутать смертных, обмануть их разум — но нельзя изобразить силу Императора — будь вы прислужником губительных сил — ваша сила не могла бы резонировать с верующими и символами веры.

— Вот оно что… понятно, — кивнул я, — это хорошо. Первый встречный мой инквизитор сразу обозвал еретиком. Я пожаловался императору, он пришёл и приказал рыцарям его казнить. Грубо, но эффективно.

— Я слышал новости о богоявлении в этом мире-улье.

— А это вообще ранее случалось? — спросил я, отмывая шампунем волосы.

— Святые с крыльями — живые святые — были только женщинами. Сёстрами битвы — поэтому ваше появление настолько шокировало всех, — ответил Селара.

— Да, не похоже, чтобы император раздавал крылья всем подряд, — кивнул я, — в моём случае так совпало. Меня закинуло в это время и он не знаю как, но наткнулся на меня. Я понимаю его желание сделать меня святым — Архонт — это живая машина смерти всем врагам — куда более страшная, чем астартес или кустодии. Созданная для войны с «железными людьми», машина смерти. Но и человек при этом. Если бы демоны добрались до меня раньше — то у империума были бы проблемы, в бою я слишком опасен, да и технических знаний у меня немало. Я всё-таки учёный и инженер-конструктор. Для вас — инженер из той эры, в которой человечество было на пике своего развития, куда более совершенным, чем сейчас.

Торианин помолчал для порядка, и только тогда произнёс, когда я успел вымыть голову и отросшие патлы.

— Я хотел бы сопроводить вас на святую Терру, если вы не откажете мне в этом. Явление живого святого — всегда праздник для всех верующих — но явление святого, который не умирает — это настоящий нонсенс. Верующие захотят увидеть вас.

— Я не клумба, чтобы меня разглядывали. Признаю, что религия для империума крайне важна — хотя я уже высказывал скепсис по поводу имперского культа вашим коллегам, — осторожно сказал я, — Император сказал мне явиться в его дворец на Терре — возможно, там мы узнаем гораздо больше о его замыслах.

— До сих пор, — погрустнел Торианин, — никто не мог слышать Его голос. Только святые, которые прибывали для этого на Терру, к трону императора — могли как-то общаться с ним — но от нас сокрыто то, что он сказал им. Вы утверждаете, что видели его, и слышали его голос. Это уже очень странно и очень много для всех нас.

— Должно быть рядом с ним — ему не придётся тратить силы на поддержание связи. Ну и есть вполне логичное объяснение — мои способности сильно отличают меня от смертных людей. Поэтому, должно быть, наша с ним связь гораздо сильнее, чем между ним и другими.

— Как правило, живые святые — это умершие, — ответил мне Торианин, — принявшие мученическую смерть и воскрешённые Императором. Среди них были конечно не только женщины, но крылья — только у сестёр битвы.

— Крылья это важный конструкт, — согласился я, — они позволяют получать энергию веры, подобно самому императору, и направлять её. Хотя… — я задумался, — по логике вещей, если так действует имматериум — то если человек умирает, то его душа уходит в имматериум — и если он очень верующий — то император получает возможность повлиять на его душу — или даже вернуть обратно в мир живых. То есть смерть как прохождение души через имматериум — имеет ключевое значение — без неё император не может напрямую связаться с материальным миром.

— Мы это предполагали, — сказал он, — но как тогда вы смогли?

— А вот это загадка. Я думаю, что либо я умер, что маловероятно — либо, скорее всего — во время переноса меня из прошлого в будущее — связь тела и души ослабла, и Император смог её заметить. Я не верующий, совершенно — у нас это не принято. Но тем не менее, мы с ним сумели встретиться. Как — нужно спрашивать лично у императора — он знает ответ. Я попал в некое пространство, псионическое — похожее на иллюзорный мир — и там встретил этого человека. Был он красив, одет в золотое и с светом над головой — мы с ним пообщались. Он вкратце объяснил мне реалии этого времени, кто он такой, я рассказал свою историю, он свою. Жаловался. Грустил. Надеялся. Потом предложил мне принять крылья — чтобы губительные силы не добрались до меня. Примерно представляя, на что способен Архонт — я согласился — если бы я стал врагом — человечеству точно было бы сильно хуже. Я же не какой-то астартес вроде хоруса, и даже не примарх, я куда опаснее.

— Опаснее