Жизнь в мире невидимом. т. 2 - Энтони Борджиа
«Правильно, Роджер, — заметила Рут, — будь понастойчивей».
«Конечно же, друг мой, в этом нет тайны. Я имел в виду, что в некоторых сферах здесь живут люди, которые благодаря своему духовному прогрессу получили право жить в более высокой сфере».
«Тогда зачем же они остаются?»
«Потому что для этого, Роджер, могут быть веские причины. Некоторые предпочитают остаться по личным соображениям, например, из-за любви между двумя людьми. Может случиться, что два человека, между которыми существуют тесные узы, относятся к разным уровням духовного прогресса и поэтому являются обитателями разных сфер. В этом случае нередко тот, кто имеет право жить в более высокой сфере, остается с тем, кто еще недостаточно продвинулся в своем развитии, до тех пор, пока он не достигнет такого же прогресса, и тогда они оба переходят в более высокую сферу. Это один пример.
Есть и еще одна, думаю, более частая причина, когда какое-то занятие удерживает людей, поглощенных своей работой, в более низкой сфере. Наш друг Сияющее Крыло — один из них. Они работают на благо инкарнированного человечества, Роджер, и хотя проводят много времени здесь, постоянно навещают свои дома в высшей сфере, так что являются жителями обеих сфер. Они живут двойной жизнью».
«На словах звучит ужасно!» — воскликнула Рут.
«Еще бы. Тысячи людей живут двойной жизнью, если уж об этом говорить. Во время бодрствования они на земле, а во время сна — в духовном мире. Именно так происходят приятные встречи друзей и родных, Роджер. Но это уже другая история».
Мы уже прошли некоторое расстояние, добравшись до поросшей лесом местности, и вошли в красивый сосновый бор. Наконец перед нами открылась просека с симпатичным домиком, не очень высоким, но широким, словно несколько бунгало были составлены вместе, образуя единое целое. Вокруг росло множество цветов, но не было заметно ни одной попытки превратить окружавшую дом территорию в нестоящий сад. В этом местечке чувствовалась какая-то природная дикость, однако не было ни одного намека на беспорядок. Оно казалось прибежищем мира и покоя, но это не было чем-то исключительным, потому что мир и покой можно найти и в самом сердце города.
Мы с Рут много раз навещали этот дом, но для Роджера все было новым, и, учитывая это, хозяин уже ждал нас у входной двери.
«Дорогой монсеньор, Рут, — приветствовал он, — вы пришли вовремя. У меня есть кое-что для вас, по крайней мере, для Рут».
Мы представили Роджера и вкратце объяснили цель нашего визита. Наш друг и Роджер обменялись теплыми приветствиями, и нас пригласили войти.
«Называй нашего друга Петр Ильич, — прошептал я Роджеру, — и готовься к сюрпризам».
Один из них нас уже ждал. Нас провели в просторную комнату, которая служила одновременно и гостиной, и рабочим кабинетом. У широкого окна стоял большой стол, на котором громоздилась гора нотной бумаги, частично уже исписанной, в то время как другая, неиспользованная часть, еще ждала своего часа, и было очевидно, что работа идет полным ходом.
Вдоль стены стоял диван, на котором сидел еще один наш старый друг. Он встал, когда мы вошли. Его представили Роджеру как Франца-Йозефа, и он снова занял свое место.
Внимание юноши сразу привлекла приятельница Франца. На диване растянулась наша старая знакомая — пума, с которой играл Франц-Йозеф, а на подлокотнике сидел серый воробышек, усердно занятый тем, что упражнял свои легкие неутомимым щебетом.
«Вы уже встречались раньше, это сразу видно», — заметил Петр Ильич, потому что птица сразу подлетела к Роджеру и уселась на его вытянутый палец.
Мы спросили Петра, что эта парочка делает в его доме.
«Я как-то был у них дома и наблюдал за их шалостями. Внезапно у меня в голове возникла мелодия, которая в точности отражала их игру. Я подумал, что она слишком хороша, чтобы упустить эту возможность, и взял их на время у Сияющего Крыла, чтобы понаблюдать за ними на досуге у себя дома. Он был так любезен, что одолжил их мне на неопределенное время. Их представления никогда не повторяются в точности. Я полагаю, вы знаете, Роджер, что Сияющее Крыло — их Главный Опекун и Большой Друг, действующий по специальному поручению своих земных друзей, которые также являются лучшими товарищами этих проказников. Я как раз работал над этой музыкой, когда вы пришли».
«Значит, мы сильно вам помешали?» — спросила Рут.
«Ни в коем случае, милая леди, — ответил Петр, — Когда я сказал, что у меня есть кое-что для вас, я имел в виду эту пьесу. Вариант для фортепиано уже готов. Я подумал, вам захочется ее получить. Сейчас я работаю над аранжировкой для оркестра, которая, несомненно, будет очень впечатляющей. Она будет несколько отличаться от фортепианной версии — более полнозвучная, чуть больше эффектов. Роджер интересуется такими вещами?»
«Да, очень. Я сыграла ему на органе скерцо, которое вы написали для меня, и вы знаете, эта сфера — он был просто в восторге от нее, и у него было много вопросов. Это была одна из причин нашего визита, помимо нашего желания познакомить его с вами. Он не подозревает — по крайней мере, я так полагаю — кто вы, хотя монсеньор предупредил, чтобы он готовился к сюрпризам. Один из них он уже получил, увидев здесь этих животных. Я уверен, он не знает и того, кем является Франц-Йозеф».
«Ну, что же, милочка, мы несколько изменились с тех пор, как оказались здесь».
Роджер забавлялся с пумой и птичкой, не обращая внимания на нашу беседу.
Через некоторое время Рут позвала его. «Роджер, дорогой, — спросила она, — ты помнишь пьесу, которую я вам сыграла в церкви? Петр написал для меня еще одну».
Роджер присоединился к нам за столом и начал переводить внимательный взгляд с Петра Ильича на бюст, стоявший на тумбочке и изображавший мужчину средних лет с аккуратно подстриженной бородой. Петра позабавила такая явная попытка сравнения.
«Чувствуешь сходство, Роджер? — спросил Петр. — Ты совершенно прав. Так я выглядел на земле. Я держу здесь этот бюст не из тщеславия, а лишь потому, что это прекрасная работа».
Скульптура действительно была произведением искусства.
«Это сделал человек, который меня знал, — продолжил Петр. — Как ты думаешь, Роджер, я стал лучше выглядеть?»
«Господи, вы ставите меня в неловкое положение, — растерялся Роджер. — Если я скажу, что да, то это значит, было, что улучшать, а если нет, то… о Господи!»
Юноша пришел в полное замешательство, и все мы, включая Петра, дружно посмеялись над его смущением. Конечно