Жизнь в мире невидимом. т. 2 - Энтони Борджиа

«То же самое, что делал для вас Эдвин. Помните свой первый визит ко мне? Ну, конечно же. Я никогда его не забуду».

«Если можно, расскажите об этом Роджеру».

Наш друг подумал минуту. «Почему бы и нет, если вы хотите, — ответил он. — Но он должен знать, что сначала я жил в таком ужасном месте, просто ужасном!

На земле, Роджер я был удачливым бизнесменом. Бизнес занимал все мои мысли, я не думал больше ни о чем и считал, что в моих сделках все средства хороши, если они в рамках закона. И пока они были законны, все остальное не имело значения. Я был безжалостен в достижении целей, и это в соединении с моей высокой работоспособностью помогло мне добиться большого успеха в коммерции. В моем доме был только один человек, с которым следовало считаться, — это я. Все остальные делали то, что им скажут, а слово было за мной.

Я всегда щедро жертвовал на благотворительность, когда полагал, что это принесет мне выгоду и уважение, потому что не признавал анонимности. Делая пожертвования, я заботился о том, чтобы мое имя получало должную огласку. Конечно же, я поддерживал церковь в том округе, где жил, и за мой счет она была расширена несколькими пристройками, при этом на имени донора был сделан особый акцент.

Поэтому когда пробил мой час, и я оказался в духовном мире, в том самом ужасном месте, о котором я уже говорил, я воспринял это как чудовищную несправедливость. Церковь обманула меня, Роджер. Она сулила мне рай в награду за все, что я для нее делал, а что я получил?

И тут появился Эдвин. Он пытался поговорить со мной, чтобы разобраться в моей жизни, помочь мне изменить свое положение, но я был слишком упрям и не желал никого слушать. Чувство несправедливости ослепляло меня, Роджер, и я наговорил Эдвину много глупостей. Тогда он просто встал и вышел, оставив меня в одиночестве.

Наконец он вернулся, но в этот раз не один, а двумя своими друзьями и еще одним человеком, которого я частенько видел в наших местах. Двое друзей были те, кто сейчас заботится о тебе, Роджер, — монсеньор и Рут.

Оглядываясь назад, я понимаю, что тот визит стал поворотным пунктом. Рут и монсеньор скромно стояли в моей комнате за спиной Эдвина, пока он говорил со мной. Я чувствовал, что мой гнев начинает проходить, а мои глаза невольно обращались к Рут, и тут для меня впервые забрезжил свет, если можно так выразиться.

Присутствие Рут напомнило мне, что у меня есть собственная дочь, с которой я обращался так же отвратительно, как и со всеми остальными. Между Рут и моей дочерью не было внешнего сходства, это было скорее сходство характеров, насколько я могу судить. Однако, что бы то ни было, но я почувствовал себя иначе. Таким образом, вместе с тем, о чем много раз говорил мне Эдвин, это подействовало на меня. После того, как мои посетители ушли, меня охватило страшное одиночество и глубокое раскаяние, такое сильное, что я громко рыдал в отчаянии, моля о возвращении Эдвина, что раньше я с таким презрением отвергал.

Представьте себе мою радость и удивление, когда я увидел Эдвина, направлявшегося к моему дому, почти в то же мгновение, как я зарыдал. Я встретил его в дверях, и я был уже, как он сам вам об этом расскажет, совсем другим человеком.

Первое, что я сделал, это поблагодарил его за скорое возвращение — а ведь я не привык благодарить людей. Затем я извинился за то, что наговорил ему раньше, но он лишь отмахнулся от моих слов с сияющей улыбкой, говорившей о том, как он рад тому, что я, в конце концов, становлюсь другим человеком, нежели тот напыщенный эгоист и мерзавец, каким я прибыл в духовный мир.

Эдвин сел и начал обсуждать со мной пути и возможности выхода из той адской дыры, которая до сих пор была моим домом. Мы наметили план действий. Решения принимал Эдвин, а я полностью доверился ему, и мы договорились, что я еще некоторое время останусь здесь, но он придет по первому моему зову.

После того, как он ушел, я огляделся в своем доме, и каким-то необыкновенным образом он показался мне светлее, чем был раньше. Он, несомненно, стал менее мрачным, а моя одежда выглядела уже не такой поношенной, и от этого открытия я почувствовал себя счастливее.

Я не стану утомлять вас рассказом о тех усилиях, огромных усилиях, которые мне пришлось приложить, чтобы исправить свое прошлое. Это был тяжкий труд, но рядом всегда были мои друзья. Мне не нужно было даже выходить из этой комнаты, чтобы увидеться с ними, по крайней мере, с двумя из них.

Тот я, которого ты видишь, Роджер, отличается от меня прежнего, как небо от земли, но я все еще продолжаю работать и счастлив этим. Что я делаю? То же самое, что делал для меня Эдвин — помогаю таким же, каким был сам. С ними легче столковаться, если ты сам был одним из них», — добавил он с улыбкой.

«Меня утешает только одно, — продолжил он, — на земле обо мне порядком забыли. Иначе они подумали бы, что я хуже, чем старина Скрудж, и указывали бы на то, что Скрудж, в конце концов, исправился и стал порядочным человеком, а я до конца своих дней так и не раскаялся. Совершеннейшая истина, но они не знают того, что я с тех пор несколько изменил свои взгляды, и они не узнали бы во мне того, кем я был раньше.

И все же однажды они это узнают, и, клянусь, для них это будет большой сюрприз!»

«Ты можешь сказать, Роджер, что этот мир — скучная имитация земного?» — спросил я нашего юного друга.

«Господи, конечно же, нет. Кто говорит, что это так?»

«Тот джентльмен, которого я имею в виду, кстати, не единственный в своем роде, живет на земле, и его друзья и еще несколько человек, зарабатывающих на нем деньги, считают его философом. На самом деле он знает чуть-чуть кое о чем, но не стесняется говорить много обо всем. Его друзья и поклонники считают его великим прорицателем и замирают при каждом его слове — я думаю, это правильное выражение. У него всегда род рукой готовые заявления на любую