Тринадцатый билет - Ирис Харди
— Нет, просто я думал, придётся уговаривать тебя хотя бы минут десять.
— Могу передумать.
— Не надо! Идём, пока судьба благосклонна к нашим планам!
Винсент посмотрел на него с подозрением, но всё же пошёл следом. Харт прибавил шагу, стараясь не выдать торжествующего выражения лица.
«Великолепно. Просто великолепно. Сам идёт к Мэгги, без уговоров! Если это не знак свыше, то я, пожалуй, вообще перестану верить в небесную поддержку». Он тут же мысленно добавил, что небесная поддержка, впрочем, могла бы оказаться существеннее, если бы помогла ему в первый же день.
Уже на подходе к кафе они услышали женский голос:
— Нет, спасибо, я не пойду с вами на ужин!
— Тогда хотя бы выпей со мной кофе!
— Я работаю!
— Мы подождём!
Винсент нахмурился.
Глава 7
У дверей «Ароматной булочки» стояли все те же трое молодых мужчин, досаждавшие Мэгги в прошлый раз. Один держал в руках букет, второй — коробку конфет, третий, судя по всему, собирался предложить Мэгги что-то ещё, потому что то и дело поглядывал на часы и нервно поправлял причёску.
Сама Мэгги стояла на пороге с подносом в руках и выглядела так, словно предпочла бы немедленно сбежать от надоедливых ухажеров.
— Я же сказала, что занята! — недовольным тоном повторила она.
Харт остановился рядом с Винсентом.
— О, — тихо сказал он. — Кажется, у нашей знакомой появились поклонники.
— У неё их и раньше хватало, — сухо ответил Винсент.
— Ты следил за этим?
Винсент бросил на него предупреждающий взгляд.
— Я видел их в прошлый раз.
В этот момент Мэгги заметила их.
Её лицо мгновенно просветлело. Она поставила поднос на ближайший столик, выпрямилась и посмотрела на Винсента.
— Доброе утро!
— Доброе, — ответил он.
— Кофе?
— Эспрессо. Без сахара.
— Помню.
Она улыбнулась ему и исчезла за дверью.
Трое поклонников проследили за её взглядом. Затем посмотрели на Винсента и обменялись многозначительными взглядами.
— Ладно, — сказал один из них. — Мы, пожалуй, пойдём.
— Уже? — удивился Харт. — А как же букет? Конфеты?
— У нас дела, — буркнул парень с коробкой.
— Да, дела ждать не будут, — согласился Харт.
Парни бросили на него недовольные взгляды и быстро удалились. Винсент проводил их взглядом.
— Ты мог бы помолчать.
— Я просто помогаю людям принимать правильные решения.
Они вошли в кафе. Внутри оказалось непривычно тихо. Ни посетителей, ни поклонников, ни шумных разговоров.
— Вы сегодня рано, — сказала Мэгги, ставя перед Винсентом чашку. — Я думала, вы больше не появитесь.
— Мы, вообще-то, редко бываем в этом районе, но сегодня у меня дела неподалёку.
— Понятно.
Она произнесла это с лёгкой улыбкой, но Винсенту почему-то показалось, что ответ её не вполне удовлетворил.
— А у тебя, как я вижу, целый клуб поклонников, — заметил он.
Мэгги закатила глаза.
— Если это клуб, то я хочу выйти из него. Они приходят с самого утра. Один вчера прислал мне цветы, другой оставил записку, третий уверяет, что мы должны встретиться, потому что ему приснилось моё лицо.
— Возможно, ему стоит обратиться к лекарю.
— Я ему то же самое сказала.
Винсент едва заметно улыбнулся. Мэгги посмотрела на него с удивлением.
— Вы умеете улыбаться?
— Иногда. У меня это плохо получается.
Она рассмеялась, и Винсент вдруг обнаружил, что ему снова приятно слышать этот смех. Харт, наблюдавший за ними из-за кофемашины, чуть не подпрыгнул от радости. «Вот оно! Разговор! Улыбка! Смех! Никакой магии, никаких артефактов, никаких розовых желе! Может быть, любовь всё-таки способна развиваться самостоятельно?»
Он тут же вспомнил о сроках экзамена и понял, что полагаться на самостоятельное развитие любви — занятие для существ, у которых в запасе есть вечность. У него вечности не было. Следовательно, требовались решительные меры. Харт сунул руку в карман и нащупал маленький переливающийся шарик. Он был размером с крупную вишню, прозрачный, с нежно-розовыми завитками внутри.
Артефакт назывался «Романтическая обстановка».
На кафедре магических ухаживаний его рекомендовали для создания благоприятного эмоционального фона. Шарик полагалось бросить в центр помещения, где он должен был лопнуть, выпустив облако чарующих флюидов. Они усиливали симпатию, располагали к доверительным беседам и создавали атмосферу, в которой даже самые неромантичные существа могли обнаружить в себе зачатки нежности.
По крайней мере, так утверждала инструкция. Харт, правда, не дочитал её до конца.
Купидон вложил шарик в рогатку и прицелился в центр зала.