Записки из дома на песке - Карстен Себастиан Хенн

Что ж, чай так чай. Она поставила воду и заварила мятный чай, потому что другого у нее не было, да и этот уже просроченный. Но разве чай вообще может испортиться?

С достаточным количеством сахара наверняка получится вкусно. Это как с маслом при готовке.

— Прошу, юноша. — Она поставила перед ним чашку, элегантно устроилась на стуле и скрестила ноги. При этом тесно сидящий костюм сдавил тело сразу в нескольких местах. — Итак, как мы будем писать мою автобиографию?

— Конечно же, в хронологическом порядке. Начнем завтра, с рождения и детства.

Стелла махнула рукой.

— О нет, это же ужасно скучно! Совсем мне не подходит. Начнем с моего величайшего триумфа! С того момента, которого никто не ожидал. Даже я сама.

Сестер Бритту и Имке Розе в поселке знали все. Они взяли на себя управление пансионом под названием «Прилив и отлив», принадлежавшим их родителям до того, как те переехали на Ибицу, поскольку там солнце светило чаще. Обеим было за тридцать, но вели они себя так, будто им на сорок лет больше.

Вместо того чтобы по вечерам ходить на дискотеку, сестры вязали крючком, вместо барбекю предпочитали лабскаус[2], вместо того чтобы листать соцсети, разгадывали кроссворды или наблюдали за чайками на пляже. Каждую неделю по понедельникам они покупали в супермаркете одни и те же продукты и каждый вечер засыпали перед телевизором чуть позже девяти — вне зависимости от того, что там показывали. Иногда прямо посреди перестрелки. А потом просыпались в два, в четыре или в шесть.

Одевались обе тоже соответственно своему ментальному возрасту: ноги закрывали до щиколоток, выбирали вещи мятно-зеленого, сиреневого или абрикосового цветов, а еще очень любили все оттенки бежевого.

Но больше всего они любили болтать. Со всеми, кто попадался им на пути. Газету они не выписывали — они сами были газетой.

Высокая и худощавая Имке с ранней юности носила удобную короткую стрижку, из-за которой ее светлые волосы вызывали ассоциации с густым пшеничным полем. Бритта же, напротив, отличалась небольшим ростом и полными формами, непослушными каштановыми локонами и такими румяными щечками, что в детстве могла бы сниматься в рекламе витаминов для улучшения аппетита. Они не выглядели как сестры, но стоило им только открыть рот, как родство сразу становилось очевидным.

Когда позвонила Стелла Дор и попросила их встретить своего гостя Йонаса Энгельбаума, они пришли в полный восторг. Таинственная Стелла Дор, которую обе безгранично обожали, действительно обратилась к ним! И они наконец-то смогут лично познакомиться с дивой!

Но когда сестры подъехали на своем старом матово-серебристом «Мерседесе» к закрытой парковке, когда-то построенной специально для «Краба», Йонас Энгельбаум уже ждал их на месте и дружелюбно махал рукой.

Без Стеллы Дор в развевающемся платье, с сигаретой в мундштуке в одной руке и бокалом игристого шампанского в другой.

Бритта покрутила ручку, чтобы опустить стекло.

— Мы бы забрали вас и из дома.

Имке наклонилась к Йонасу с водительского сиденья.

— Для своих гостей мы все сделаем.

— Фрау Дор наверняка была бы рада познакомиться с соседками. Ну, с соседками в широком смысле. — Бритта и Имке вошли в раж. — Но в эмоциональном плане очень близкими, надо сказать.

— А вы могли заблудиться по дороге к парковке.

— Уверены, что ничего не забыли у фрау Дор?

— Может, мы зайдем к ней и еще разок проверим?

— Мы с удовольствием вам поможем!

— Вообще без проблем!

У Йонаса закружилась голова.

— Э-э, все в порядке, ничего не забыл. Но спасибо, вы просто суперлюбезны.

— Да, — подтвердила Бритта. — Пожалуй, так и есть.

— Мы бы и с фрау Дор вели себя так же любезно.

Молодой человек указал на свой рюкзак.

— Вещи положить в багажник?

— Пожалуйста-пожалуйста, он открыт, — откликнулась Бритта. — Он всегда открыт, потому что Имке его еще не починила.

— С каких это пор я отвечаю за ремонт машины?

— Ты отвечаешь за все ремонтные работы в доме, и машина не исключение.

Йонас захлопнул багажник.

— Готово! — Он сел на заднее сиденье. — Еще раз большое спасибо.

Имке повернулась к нему.

— Вы же планируете еще навещать фрау Дор, пока будете у нас?

— Предположительно, каждый день.

— О, это же прекрасно! — Женщина безуспешно попыталась скрыть переполняющую ее радость. — А мы, само собой, с удовольствием снова вас заберем.

— Вы правда очень добры, но я собирался завтра взять напрокат велосипед. Не хочу слишком вас обременять.

Тишина.

— Но ведь иногда идет дождь! — взволнованно воскликнула Бритта.

— Именно, — добавила Имке, — вообще-то даже очень часто. В таких случаях мы будем вас подвозить.

— Я даже не знаю, что сказать.

— Ничего. Мы просто такие люди.

— Бескорыстность — наш главный принцип! А теперь расскажите нам, как все прошло у фрау Дор.

— Она вела себя так же приветливо, как и вы. Наверное, дело в том, что у вас тут хороший воздух. — Йонас считал, что на этом беседу можно закончить, однако Имке и Бритта были другого мнения.

— А в остальном? Что именно она рассказывала?

— О своей жизни? О своих фильмах? О нашем поселке?

— Об этом мы не говорили. Только ели торт.

— Мхм, — фыркнула Бритта.

После этого в «Мерседесе» воцарилась тишина.

Имке крепко сжимала руль, стабильно ехала на скорости тридцать километров в час и сбрасывала газ даже на зеленых светофорах. А еще постоянно бросала настороженные взгляды в зеркало заднего вида.

По дороге к пансиону они проехали мимо автобусной остановки, сейчас уже пустой, освещенной лишь бледным светом уличных фонарей.

Йонас не мог отвести от нее взгляд и почувствовал грусть от того, что там не сидела Бентье. И что Роберт не заезжал.

Только сейчас Йонас осознал, как он устал. День выдался долгий, а вот ночь такой не будет. Завтра в восемь утра начнется его первый рабочий день в качестве гострайтера[3].

Мобильный тихо пискнул. На дисплее появилась цифра 11. Пропущенные звонки от отца. Каждый из них пронзал Йонаса болью.

Пансион семьи Розе находился на набережной. Голубой кукольный домик с лимонно-желтыми ставнями. Внутри он буквально лопался от множества картин на морскую тематику и различных декоративных элементов: якорей, маяков, кораблей, ракушек, морских коньков и китов. С таким количеством безделушек это место вполне могло бы работать и как сувенирная лавка.

На толстом ковре в узком коридоре, ведущем к гостевым комнатам второго этажа, было столько волн, что у Йонаса чуть не началась