То, что делает меня - Ида Мартин

Белизна комнаты, куда она нас привела, после полумрака подъезда ослепляла, а возле широкой двуспальной кровати с металлической спинкой стояла в точности такая же девушка, только с нежно-розовыми, как парик Скарлетт Йоханссон в «Трудностях перевода», волосами и в таком же белом пушистом халате, как у сестры. Увидев нас, она смущенно присела на краешек кровати.

Девушки были настолько похожи, что я несколько опешил. На той фотографии они выглядели совсем иначе. Видимо, из-за волос. Но это определенно были они.

Мы вошли и застыли как полные дебилы. В грязной обуви на мягком ковре, в верхней одежде, среди всего чистого и светлого. Трифонов дернулся разуться, но девушки остановили его. Та, что нас встретила, кивнула на маленькую кривоногую банкетку возле высокого зеркала, а затем очень вежливо предложила присесть. Вторая же спросила, не хотим ли мы чаю.

У них были вздернутые носы, светлые брови, огромные серо-коричневые анимешные глаза и чуть приоткрытые рты.

Леха отвис первым, тут же плюхнулся на банкетку и сразу согласился на чай, а Тифон неожиданно засмущался. Даже больше, чем я. В первый раз видел его таким милым. Но от чая мы отказались оба и пристроились на широком пластиковом подоконнике.

– Я Аня, – сказала та, что с голубыми волосами, – а она – Яна. Извините, переодеться не успели. Никита сказал, что вы к пяти приедете.

– Можем выйти, – Тифон спешно дернулся к двери.

– Да чего уж теперь, – засмеялась Яна. – Сидите. Я в ванной переоденусь.

Но с места не двинулась.

– Думал, дольше ехать будем. – Я достал «нокию» и отдал Ане. – На фотографии в телефоне вы совсем другие.

В комнате стояла невыносимая жара.

– Это еще до смены имиджа, – Яна улыбнулась, изучающе разглядывая меня. Ее большие круглые глаза напоминали орехи. – Если захочешь, я тебе еще таких фоток накидать могу.

– Мне накидай, – мигом сориентировался Леха. – А я тебе свои скину.

Тифон метнул в него испепеляющий взгляд. Криворотов пожал плечами и, отвернувшись к зеркалу, скорчил через него рожу.

– Чуть не забыл, – Трифонов протянул пакет с пельменями и макаронами. Это все, что мы смогли придумать из еды. Потом он отдал сигареты и чупа-чупсы.

Девушка с голубыми волосами, не глядя, поставила пакет на туалетный столик, а пачки смахнула в ящик, вторая же, быстро расковыряв цветастую обертку конфеты, сунула коричневый шарик в рот.

От жуткой духоты подмышки моментально взмокли, рубашка прилипла к спине. Я расстегнул толстовку, а у Тифона она была сплошная и под горло, только если целиком снимать, поэтому он изнемогал. Один только Леха в джинсовке чувствовал себя замечательно.

– Так что случилось? – нетерпеливо спросил Трифонов, вытирая вспотевшие ладони о камуфляжные штаны. – Смотрю, вы нормально так поживаете. И ничего, кроме теплового удара и глухоты от телика, вам не угрожает.

– А ты всегда такой поверхностный? – произнесла Аня в духе Нинки, но без пафоса или выпендрежа, скорее кокетливо.

– Говорю, что вижу.

– Значит, ты слепой или глупый, – она подошла и встала напротив нас. – Не обязательно смотреть на солнце, чтобы знать, что оно есть, даже когда оно не светит. Даже ночью.

– Ночью солнца нет, – уверенно сказал Тифон.

– Если бы его не было, мир бы погиб, – многозначительно проговорила Аня.

– А раз мы живы, то оно есть, – вторя ей, добавила Яна.

– Эй, але! – прикрикнул на них Леха. – Вы вообще о чем? Мы побросали все дела и примчались, потому что Никита сказал, что симпатичные девчонки в беде, а вы про какое-то солнце тут втираете. Если нужно что, говорите сразу, нет – тогда гоу в Мак. Я ужасно голодный. Кто-то, между прочим, чай обещал.

Как хорошо, что я все-таки взял парней с собой, один бы обязательно растерялся.

– Точно, чай! – спохватилась Яна и выскочила из комнаты.

А Тифон, совсем измучившись, ухватился за ручку окна и попробовал повернуть, но ничего не вышло. Он дернул сильнее.

– Они заперты, – сказала Аня.

– Чтоб не сбежали?

– Мы даже через дверь сбежать не можем. У нас ни денег, ни нормальной одежды, ни документов.

– Чего так жестко? – Леха откровенно пожирал Аню глазами.

– Хозяйка отобрала.

Тифон стащил-таки толстовку и положил на подоконник, его взмокшие волосы взъерошились больше обычного.

Но тут лицо Ани в одно мгновение переменилось: из безмятежно-отстраненного стало восторженно-удивленным.

– Дракон, – зачарованно промолвила она.

– Обалдеть, – ахнула за ее спиной Яна, застыв с дымящейся чашкой чая в одной руке и пакетом сушек в другой. – Это знак.

– Чего? – обычно Трифонов невероятно гордился татухой, а тут совсем по-мальчишечьи застеснялся, неловко прикрываясь плечом. Я даже невольно улыбнулся от такой его милоты.

– Папа обещал нам драконов, – Яна поставила чашку на туалетный столик перед Лехой. – Говорил, в Крыму их полно в горах. Что они сияющие и прекрасные. И что если долго на них смотреть, то можно даже ослепнуть от красоты.

– Я с самого детства вижу про драконов сны, – Аня не сводила глаз с татуировки, – и все-все с ними коллекционирую.

– Я-то тут при чем? – недовольно прохрипел Тифон, тщетно пытаясь скрыть смущение.

– Можно его потрогать? – Аня завороженно протянула руку.

– Что? – он резко откинулся назад и уперся спиной в стекло. – Не.

Леха разочарованно взвыл:

– Во дурак!

– Почему хозяйка отобрала у вас одежду? – поспешил я вернуться к основной теме.

– Потому что идиотка, – Аня села на кровать в самый торец, прямо напротив нас. – Решила, что мы ее кинуть с оплатой решили. Типа, пока денег за месяц не будет, не выпустит. Мы ей сто раз сказали, что отец пропал. Но она не верит.

– Правда, нам идти все равно некуда. Если бы не деньги и не ее придурочный мужик, мы бы до Нового года и не дергались, – придерживая полы халата между коленками, Яна подсела к сестре.

– У нас прошлой весной мама умерла, – сказала Аня. – Несчастный случай. И мы остались с отчимом. Он злой, и мы его не любим. А летом вдруг папа появился. Наш настоящий, родной папа. Приехал сюда по делам.

– Папа очень хороший. У него в Крыму свой большой белый дом на горе. И море в двух шагах. Он художник-маринист. Это в него у меня способности художественные, – вклинилась Яна. – В Москву он приезжает пару раз в год, но виделись мы с ним нечасто. Мама была против.

– А Максим Вячеславович – отчим, он знаете какой? – перебила ее Аня. – Он очень злой. Он нас с детства бил. И мать бил. Просто она терпела, потому что он богатый. А у него одни деньги на уме, и дома его не бывает. Мама