Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина

Мысли ее метались, как птички в клетке. Наконец, Катя решилась. «В конце концов, живя одна, я имею право не застилать постель, тем более, кровать стоит не в красном углу в гостиной, а в специально отведенной для сна комнате, — думала она. — Дверь прикрою. Наполовину. На всякий случай».

Снова выскочив на лоджию, — а, семь бед, один ответ, пусть Евгения Тимофеевна хоть на какашки изойдет, — Катя покурила еще разок и пошла, наконец, в ванную.

Вспомнив знаменитую гетеру Таис Афинскую и то, сколько времени ушло у них с подружкой Эгесихорой на подготовку к встрече с юным Александром Македонским и его верным Птолемеем, Катя испугалась, что до вечера не успеет. А еще с Малышкой надо выйти! Стрелки часов с кукушкой, висящих в проеме между гостиной и спальней, показывали два.

Ускорившись по максимуму, к шести часам Катя была, по ее собственному выражению, готова к употреблению. Чистые душистые волосы уложены на макушке высоким узлом, но несколько прядок выпущены наружу, словно Катя только что второпях заколола волосы наверх. Дилемма — заколоть их или оставить распущенными — длилась практически все четыре часа, которые Катя провела в улучшении себя. Она то распускала длинные локоны, то снова поднимала вверх, прихватив шпилькой с красивым, «под слоновую кость», наконечником.

«Заколю, — размышляла она, — подумает, что строгая какая-то и что вправду я его поболтать пригласила. Распущу — скажет: вот бесстыжая девка… Что ж такое!»

Потом догадалась все-таки, нашла компромисс в виде нескольких небрежных прядок, слегка подвила их плойкой — и вышло чудесно.

Кожа, подвергшаяся за эти почти четыре часа воздействию нескольких масок, сияла. На юном прекрасном теле не осталось ни единого лишнего волоска — совсем как у Таис Афинской, а ноготочки на руках и ногах сверкали свежим маникюром. Надев тот самый бело-розовый комплект — трусишки-стринги и кружевной бюстгалтер, — Катя засмотрелась на себя в зеркало:

— Хороша! — произнесла она вслух. — Чудо, как хороша!

Однако не в трусах же и лифчике его встречать: со вздохом Катя накинула шелковый халатик-кимоно и в который раз посмотрела на часы:

— Вот ду-у-у-ура! — ругнула она свое отражение. — А если он возьмет и не придет?

Распрощавшись с Катей, Саша пошел к своему подъезду, спинным мозгом ощущая на себе ее взгляд. Дыхание его сбилось, и, если бы он вздохнул в этот момент, Катя заметила бы это, поэтому он шел через двор, стараясь не дышать. Насчет походки не переживал, потому что знал, как его манера двигаться нравится женщинам: «Она смотрит на мою задницу, — думал Корольков. — Ну и хорошо, пусть смотрит, задница у меня что надо!»

В подъезде, выдохнув, наконец, он припустил через две ступеньки на третий этаж. У него тоже начались терзания по поводу предстоящего вечера, но они были несколько иного толка, нежели Катины.

По поводу личной гигиены он лишь вскользь подумал, что перед выходом примет душ и почистит зубы.

«А что еще мужику надо-то? — размышлял он, — Ногти у меня в порядке, слава богу, никакой дряни, вроде грибка, я в армии не подцепил… Голову я побрил только что, перед выходом на утреннюю пробежку и блистательную гимнастику на турнике во дворе. А вот что делать с бородой? Катя видела меня небритым. Побреюсь — скажет, вот придурок, готовился. Не побреюсь — исколю ее всю, бедную, у меня же щетина, как наждак номером двадцать! Опять же… Может, она ничего такого и не планирует? Ага, как не планирует! Смотрела меня, раскрыв рот… А бюст у нее — офигеть…»

Тут Корольков совершенно перестал себя контролировать и очнулся, когда услышал собственное прерывистое дыхание.

— Да что ж такое! — воскликнул он вслух, а про себя продолжил размышлять:

«Ладно, с бородой решу потом, есть проблема поважнее».

Прилетев домой неделю назад рейсом Минеральные Воды — Новосибирск и побыв первый день с отцом, который от радости все обнимал его и хлопал по плечу, Саша, конечно же, нырнул в общагу, где получил несколько порций простого и веселого студенческого секса. «Не очень-то и хотелось, конечно, — думал он. — Но вроде так положено… Считается, что из армии все возвращаются оголодавшими и дикими».

На самом деле у Королькова не было с этим проблем: полтора года из двух он прослужил в окружении довольно большого количества представительниц лучшей половины человечества. Медсестры и военврачи, поварихи и бухгалтерши, а еще библиотекарь — пожилая девушка с умопомрачительным именем Ярославна Богдановна, которая была влюблена в санинструктора Королькова не на шутку… В госпитале было очень много женщин!

И все они, за исключением, пожалуй, только нескольких, совсем уж преклонного — за сорок! — возраста, на стройного черноглазого сержанта заглядывались: выбирай любую. Собственно, он этим и пользовался — нечасто, но с большим удовольствием.

Словом, в общагу-то он нырнул, традицию, так сказать, поддержал, но вот теперь после этого нырянья презерватив остался всего лишь один.

В те благословенные годы, как известно, в страну хлынул поток импорта, в том числе средства контрацепции. Много лет спустя, когда Саша в курилке рассказывал эти байки молодым коллегам, те попросту не верили, однако говорил он чистую правду. В начале девяностых в продаже появились китайские презервативы. Они были отменного качества, в отличие от отечественных, но продавались в элегантных коробочках только наборами, по девять штук, а именно: три штуки были диаметром 31 миллиметр, три — 33 миллиметра и, наконец, еще три — диметром 35.

Про первый, так сказать, размер, говорить было просто смешно: Саша ни до появления их в продаже, ни много