Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина

— Мама! Смотри! Это, наверно, Дедушка Мороз нам оставил!

— Ну конечно, Дедушка Мороз! — фальшивым, как казалось Кате, голосом отвечала Ира.

— А почему он не зашел к нам в гости?

— Киса, ну ему же некогда! Столько деток, и каждому надо отнести подарки, вот он и звонит в дверь, а потом улетает дальше, к другим деткам. Вася, пойди, позвони тете Кате! Пусть она посмотрит, какие вам Дед Мороз принес подарки.

Дети кричали:

— Тетя Катя, тетя Катя, смотри! Дед Мороз принес нам подарки!

И Катя открывала дверь, всплескивала руками, охала и удивлялась, а потом они все вместе шли к Ирине, садились за немудрящий новогодний стол, смотрели телек, пили шампанское и морс, одним словом, праздновали, и было им хорошо и весело, легко и просто. Кате было радостно от того, что рядом есть такой человек, как Ира, да и та была искренне рада дружбе с соседкой. Однако Регина Ивановна не разделяла их взаимную симпатию и не упускала случая высказать Кате свое мнение об Ирине.

Так случилось и перед ее отъездом в Крым. Внезапно появившись на пороге Катиной квартиры, она провозгласила:

— Ну наконец-то мне все стало ясно!

Катя, сложив руки на груди и опершись о косяк двери в детскую, молча смотрела на мать.

— Да-да! — продолжала Регина Ивановна. — Мне все ясно! Сегодня ночью, — тут она многозначительно воздела глаза к потолку, — мне все показали!

Мать, страдающая бессонницей и, как подозревала Катя, неврастенией, часто не спала ночами. Бывало, что она забывалась лишь под утро и те сны, что видела в эти моменты, считала исключительно вещими.

Катя простонала:

— Мама, прошу тебя! Что опять?

— Нет, это я тебя попросила бы! — воскликнула та. — Попросила бы, Екатерина, чтобы ты, наконец, призналась матери!

— Господи, в чем? — поразилась Катя.

— Мне все показали! — подняла вверх указательный палец Регина. — Все! Эта паскуда Ирка вовлекла тебя в занятия проституцией!

— Что?! — Катя выпрямилась. — Что ты сказала, мама?!

— Да! Так вот куда она ездит по ночам! Так вот откуда в ее доме продукты и деньги!

По молодости Катя еще пыталась спорить с ней и что-то доказывать, хотя с годами поняла, что это совершенно бессмысленное занятие: мать считала свое мнение единственно правильным и верным. Однако тогда Кате было всего двадцать два года, и жизненного опыта для того, чтобы просто промолчать, еще не хватало, поэтому она завелась:

— А ничего, мама, что Ира ездит на дачу и в деревню к родителям и там пашет на огородах, как проклятая, чтобы прокормить себя и детей? Ничего, что она еще и на работе работает, и там тоже иногда деньги платят?!

— Ха-ха-ха! — изобразила сардонический смех своим красивым, хорошо поставленным голосом мать. — А ты? Девушка из хорошей семьи! Как могла ты пойти на такое?!

Одним словом, скандал вышел безобразнейший, с театральным заламыванием рук, топаньем ногами, хлопаньем дверями…

Когда еще был жив Катин отец, Регина часто устраивала мужу сцены. Так эти истерики интеллигентно называл сам Николай Сергеевич. Она могла запустить тарелкой в стену, а в те времена небьющейся посуды еще не существовало, поэтому запасы обеденной утвари приходилось пополнять с завидным постоянством.

— Ну что, доча, — вздыхал в субботу утром отец. — Пойдем в «Тысяча мелочей»? Опять наша мама сервиз порушила…

Так в Катином сознании закрепилась патологическая нетерпимость к неполным наборам, будь то посуда или столовые приборы: если должно быть шесть тарелок, значит шесть! С годами она стала воспринимать Регинины выходки гораздо спокойнее, однако так и не смогла охватить сознанием, как терпел все это папа.

Откричавшись, Регина отвалила к себе, сообщив дочери, что улетает в Крым на три месяца. Катя мысленно перекрестилась: «Какое счастье, — подумала она. — Целых три месяца никто не придет внезапно и без предупреждения в мою квартиру и не станет оскорблять меня и моих друзей!»

2016 год

— И что, мам? — Агата нетерпеливо ткнула ее в бок локтем, вернув к действительности. — Было лето, и что?

Катя, все так же мечтательно глядя куда-то вдаль, продолжила:

— Было лето, и в городе никого не осталось… Такое было чувство, что мы с ним одни на необитаемом острове.

— А как вы познакомились? — дочь с любопытством смотрела на нее. — Где?

— Он жил тогда в сорок шестом доме, — медленно ответила Катя. — Во дворе встретились.

— И? — Агата села на кровати. — Расскажи, мам! Почему ты так рыдала? Неужели правда это была любовь?

Катя молчала. Рассказать дочери подробности их с Корольковым встречи и первого, как, впрочем, и последующих свиданий она не могла, однако что-то говорить было нужно. Агата теперь не отстанет, она знала это точно, поэтому, вздохнув, Катя произнесла:

— Знаешь, девочка моя, мы с ним очень любили друг друга, но потом он все-таки ушел. И это было неожиданно, как удар поддых. Я долго не могла поверить, что он смог так со мной поступить… Ненавидела его, пыталась забыть. А с годами стала понимать, почему он так сделал.

— Почему же? — спросила Агата.