Жить. Любить. Верить - Олег Юрьевич Рой

— Ну… да. Если сможешь зайти, передай им, что я их люблю… и вообще.

— Ладно, — коротко пообещала Ольга. — А… может, ты попытаешься что-то узнать о Вике?

Это было сущим безумием, они явно находились на катастрофически разных участках фронта, но… Димыч заверил, что сделает все от него зависящее. И даже больше.

На душе скребли кошки. И когти у них были — как у саблезубых тигров.

* * *

— Эй, фиксики, хорош нежиться, — в располагу рембатовцев влетел курьер. Не тот, что возит пиццу и суши или заказы из интернет-магазина, а тот, что приносит приказы из штаба. Радиосвязь — вещь хорошая, но в наше время, когда войска насыщены системами радиотехнической разведки, радиосвязь не только ускоряет дело, но может и подставить, помешать, дать противнику возможность подготовиться, если не хуже. Поэтому, как во времена князя Багратиона, снуют между штабом и подразделениями такие вот курьеры.

— На картонажке у морпехов засада, — задыхаясь, частил прибывший. — Они свою кавалерию потеряли, а раненых вывозить надо. Послали «ракушку», так ее бандеры с беспилотника приголубили, несмотря на красный крест…

— И чем тут мы поможем? — спросил комвзвода, капитан Хрущев.

Квадратный, даже кряжистый, с грубоватым, намертво загорелым лицом, он ни единой черточкой не походил на своего тезку-«кукурузника». Короткостриженые волосы когда-то, наверное, были темными, а сейчас «перец с солью», не скрываясь, сообщал, что владельцу под шестьдесят. Капитан запаса, вернувшись из Афгана в родное село, взялся за обслуживание сельхозтехники — руки у него были золотые, а времена тяжелые, от советских МТС мало что осталось, а без тракторов, комбайнов и прочих сноповязалок на земле не обойдешься, без техники — ни вспахать, ни убрать, ни накосить. То есть оно и вручную можно, как прадеды и прапрапрадеды, но сколько вручную наработаешь? На прокорм не хватит. А за техникой надобно ухаживать. Созданную им рембазу пытались, разумеется, подмять разного коленкора братки, но — бывших афганцев не бывает. Собрались на клич однополчанина, объяснили браткам, чьи в лесу шишки, кто-то у Хрущева даже работать остался. В общем, с рембазой Хрущев преуспел и продолжал преуспевать: выстроил для семьи большой дом, купил повзрослевшим сыновьям (которых у него было четверо) квартиры, ездил на здоровенном, как танк, американском джипе с аэрографией в виде Чака Норриса в роли техасского рейнджера…

Про Чака Норриса Димыч знал не понаслышке. Едва началась СВО, Хрущев пошел добровольцем, и его джип работал теперь «летучкой». Сыновья от бати не отстали, удача им пока сопутствовала, только одного комиссовали после ранения. Он, правда, упирался, рвался назад, на передовую, но батя отправил его управлять семейным предприятием, сказав сурово:

— Нагеройствовал уже свое, довольно с тебя. Родину защитил, «мужика» получил — теперь давай домой, бабам без тебя тяжко. И чтоб работало там все как часы, ясно? Кубань, может, и не пол-России кормит, но все ж вклад наш изрядный.

Сейчас он смотрел на курьера так же сурово, как и тогда на сына.

Тот разве что во фрунт не вытянулся, отчитываясь:

— «Ракушку» они оттащили как-то. Там ее не сильно зацепило, укроп свой боеприпас в гусеничную полку положил: не то криворукий, не то затрофеить хотели. Полку снесло, гусеницу, конечно, порвало, может, колесную пару погнуло — хэзэ. Но больше вроде ничего. Сейчас передых, прорветесь на уазике, а обратно наши прикроют. И да, на твоего Димыча запрос от морпехов отдельный, у них рация приказала долго жить.

— А связались они как, семафором? — проворчал Хрущев, вставая из-за стола. Осень еще продолжала притворяться почти что летом, радуя теплом и сухостью, но капитана донимал ревматизм.

— По мобиле дозвонились, — ответил курьер. — Кроме шуток.

Так Дятлов оказался на картонажной фабрике — и очень вовремя: укропы, едва очухались малость, двинули в атаку, так что «комплекс ремонтных мероприятий» пришлось начинать с перестрелки. «Ракушку», конечно, потом «поставили на гусеницы», отбив яростную, но бестолковую атаку нациков, однако раненых было столько, что они в санитарный бэтээр набились, как сельди в бочку. Хрущев почесал затылок — и отдал своего «Чака Норриса» под эвакуацию.

— Кто у вас за руль сесть в состоянии? — он мотнул головой, как бы обозначая, что обращается к сбившимся у одной стены морпехам. Грязь и кровь делали их почти клонами друг друга. Кто-то продолжал перевязку, кто-то, шипя, промывал стесанное до мяса плечо, кто-то…

— Ну я могу, — отозвался один. — У моего бати такой же зверь, он вообще пиндосовские машины полюбляет… То есть батя, а не зверь… — и хохотнул коротко.

— Макс? — ошарашенно выдохнул Димыч, не веря собственным ушам.

Могучий морпех с голым торсом, перевязанным окровавленными бинтами, обернулся — и стало ясно: с ушами у Дятлова все в порядке, и знакомый голос вовсе не померещился.

Хотя узнать Макса было сложно, а со спины и вовсе вряд ли возможно. Он и раньше демонстрировал внушительную физику: в тренажерке его можно было поймать чуть ли не чаще, чем в универе. Сейчас же раскачался и вовсе сверх всякого вероятия, так что смотрелся Шварценеггером в «Коммандо». Да еще и голову побрил налысо, уничтожив приметную рыжую шевелюру, но демонстрируя внушительный шрам на затылке.

— Димыч? — с неменьшим удивлением проговорил Макс. — Ты-то как здесь?

— Стреляли, — улыбаясь, процитировал тот персонажа любимого, наверно, всеми жителями бывшего Союза «Белого солнца пустыни» (почему-то вдруг вспомнив, что именно этот фильм традиционно, уже которое десятилетие смотрят все космонавты перед стартом). Сделал шаг, другой и осторожно, очень осторожно обнял нежданно обретенного друга.

На разговоры времени особо не было. «Чак Норрис» должен был эвакуировать не поместившихся в бэтээр морпехов. Ранения Макса были не слишком серьезны, однако крови он потерял, пока бились, немало, и осколки надо было повытаскивать — в полевых условиях оно не слишком сподручно.

— Да знаю я все про антисанитарию и антонов огонь, — досадливо морщился Макс. — Не дурак. Но, блин, до чего не вовремя! Да и заживает на мне все, как на собаке…

— Отставить, боец, — строго оборвал его Хрущев. — За руль кто кроме тебя сядет?

— Никто, — вздохнул Огнев. — Ладно, может, почистят царапины и вернусь.

Напоследок Дятлов рассказал ему про Вика и передал Ольгину просьбу — разузнать.

— Может, и выйдет, — кивнул Макс. — Нашу бригаду все время перебрасывают. Сегодня здесь — завтра там. В Херсоне был, в Горловке был, сейчас вот здесь воюем, где завтра будем — только в Генштабе знают, да и то не факт, меняется все нефигово. Так что, может, и сведет судьба с Виком. Да и в госпитале разузнаю, пока меня чинить будут. Если он из