Его мёртвое величество - Аркадий Изломов

Галеру повело. Каждый взмах вёсел теперь делился надвое: половина — вперёд, половина — патрулю в подарок. Нос сползал с линии, локоть за локтем.

Контрабандист отпустил весло и взялся за канат. Ножа ему так и не вернули. Он намотал канат на предплечье. Вместо упора шагнул к борту вместе с тягой и отдал слабину. Первый абордажник, ждавший упора, прыгнул раньше времени. Контрабандист выдернул своё весло из уключины и встретил его в воздухе. Человек исчез между корпусами. Весло треснуло у лопасти и стало короче на треть.

Второй успел ухватиться за планширь. Плотник ударил молотком по пальцам — как по шляпке гвоздя, которая посмела вылезти обратно. Патрульный разжал руки и ушёл под воду.

Плотник занёс молоток над крюком. Стрела вошла ему в лоб. Он постоял мгновение, потом сел у борта, привалившись спиной к доскам, словно решил закончить работу позже. Молоток лёг рядом.

Канат тянул. Нос смотрел уже патрулю в корму, дуга кончалась на чужом борту. Капитан выжал руль до упора — перо гребло воду впустую, канат был сильнее.

Контрабандист поднял молоток плотника. Бить по железу — работа для живых, у которых много времени. Он ударил по доске. Первый удар расколол край планширя, второй выломал его. Крюк вылетел вместе с куском доски, канат хлестнул по воде, и галера освободилась.

Нос вернулся на прежнюю линию. Контрабандист вернулся на весло. Дуга обошлась в кусок планширя, плотника и полсотни локтей, съеденных вбок. Капитан принял цену. Торговаться всё равно было не с кем.

Позади флота под водой загрохотало железо, и по чужим палубам крик прокатился злее прежнего. Строй впереди сомкнулся. Капитан не обернулся. Его цель стояла впереди и теперь никуда не могла деться.

Вражеские лучники били уже все разом. Стрелы стучали в палубу, в мачту, в борта и в тела. Горящая пакля зацепилась за парус. Огонь побежал вверх, раздулся на ветру и накрыл рею. Пылающий кусок ткани упал на гребцов.

Они продолжали грести.

Крышка трюма стояла в десяти шагах от горящей ткани. До чужого борта оставалось сорок вёсел. Огонь и галера шли к грузу наперегонки.

Палуба отдавала жар в руль. Мёртвое тело приняло его как простую перемену воздуха. Огонь отражался в глазах гребцов, руль дёргался в ладони, под сапогами хрустели стрелы. На палубе горели люди, но корабль не кричал.

Ближайший корабль Станниса был меньше тех, что теснились в середине строя. Он стоял у городского берега, и на него шёл горящий корабль. Вёсла его заработали вразнобой — половина тянула вперёд, половина табанила, кто-то на палубе орал так, что слышно было через воду. Корма поползла к мели и села. Нос продолжал отворачивать, освобождая проход.

Ещё немного — и старая галера прошла бы мимо.

Здешняя мель берёт мягко, а держит всей рекой — крепче любого крюка.

Довернуть капитан не имел права. Оставалось держать руль прямо и ставить на мель против чужих вёсел. Мель успела первой.

С корабля Станниса спустили лодку. В неё прыгнули шестеро с топорами и короткими копьями. Они пошли к старой галере сбоку, туда, где осталось меньше гребцов.

Капитан посчитал. Снять двоих со скамей навстречу — остаться на паре вёсел. Шестеро с топорами столько не стоили.

Капитан увидел их. И не изменил курса.

Лодка ударила в борт. Двое забрались на палубу. Первый вонзил копьё рулевому в грудь и толкнул. Мертвец отступил на шаг, удержал весло и вернулся на место. Второй рубанул капитана по руке. Кисть осталась на рукояти, предплечье упало на палубу.

Руль дёрнулся.

Капитан прижал рукоять локтем к боку. Пальцев он больше не чувствовал, но дерево давило на локоть, и этого хватало. Галера снова выровнялась.

Контрабандист встретил копейщика у скамьи. Стрела всё ещё торчала у него из бока. Он перехватил обломок весла двумя руками и ударил снизу. Копейщик перелетел через скамью. Второй замахнулся топором, но горящий парус рухнул между ними. Живой отшатнулся. Мёртвый шагнул через огонь.

Вражеская лодка отцепилась от борта. Те, кто не успел подняться, начали грести назад.

На старой галере уже горело всё, что могло гореть сверху. Крышка трюма почернела. Одна доска прогнулась и провалилась внутрь. В открывшейся щели показалось лицо поджигателя, по-прежнему повёрнутое к правому плечу.

На его одежде горел рукав.

Он посмотрел на чужой корабль. Между бортами оставалась полоса воды.

Поджигатель не двигался.

Приказ требовал касания.

Вражеский капитан понял, что остановить галеру уже не успеет. На его палубе рубили канаты, бросали груз за борт и пытались снять корабль с линии. Гребцы тянули, но мель держала корму. Старую галеру несло течением быстрее, чем они освобождали путь.

Расстояние сократилось до длины весла.

Капитан прижал руль обрубком руки. Контрабандист снова сел за весло. Речник грёб один за двоих. Рулевой горел молча.

Чужой борт вырос перед ними.

Сверху бросили шесты. Один упёрся в нос галеры, второй скользнул по планширю и ушёл в воду. На верхнем конце первого повисли трое живых. Шест выгнулся дугой. Галера осела ходом — локоть, другой — и продолжала давить. С той стороны шеста были трое и их страх. С этой — течение, груз и приказ.

Мёртвые налегли на вёсла. Шест сломался. Борта сошлись.

Удар пришёл в руль и через руль в локоть. Дерево врезалось в дерево, палуба ушла из-под ног. Поджигатель поднял с досок горящий конец каната и исчез в трюме.

К надвратной башне я поднялся раньше, чем старая галера дошла до первого белого корабля.

Тирион стоял у бойницы. Под нами королевская линия продолжала отходить вверх по фарватеру, освобождая середину реки. Флот Станниса шёл за ней. Передние корабли уже миновали каменную веху, задние только входили между берегами. Развернуться всем сразу они не могли. Остановиться — тоже.

Когда галера прошла под башней, капитан отозвался.

Моя ладонь лежала на холодном камне. Другая, далёкая, сжимала гладкую рукоять. Связь не давала мыслей. Только нажим дерева, блеск воды и дым.

— Видишь его? — спросил Тирион.

— Пока он рядом.

Галера уходила вниз по течению, и с каждым десятком взмахов ощущений оставалось меньше. Сначала ушла вода. Потом дерево. У каменной вехи связь обмелела до дна, и от капитана осталось только то, что видно с башни: маленький корабль под грязной тряпкой против всего флота.

Дальше я смотрел, как все.

Патруль пропустил старую галеру, спохватился поздно и открыл огонь уже ей вслед. Когда над мачтой вспыхнул парус, грязный торговец был