#PortoMyLove - Дмитрий Беркут
Самого контрабандиста, шкипера лодки, полиция все-таки сумела поймать. Его для ожидания суда отправили в местную тюрьму, из которой он всё же умудрился сбежать, находясь практически в пересечении прицела винтовки часового. Сицилиец перелез через забор, сел на маленький скутер и просто уехал. Ходили слухи, что он спал в поле и на чердаках церквей. Но через несколько недель контрабандиста снова поймали. С израненными колючей проволокой ногами, он – обессиливший, грязный и ободранный – скрывался в курятнике у одного из местных жителей. История этого отчаянного шкипера впечатляет. Скорее всего потому, что это случилось именно здесь и сейчас, а не когда-то где-то там, в далёком прошлом. И сценарии из повседневной жизни бывают покруче, чем в любом голливудском фильме. В том же году, когда произошла эта история, Португалия отменила уголовную ответственность за личное хранение и потребление наркотиков, перенаправив все ресурсы на профилактику и лечение наркозависимости.
Гуляя от дома к дому, исследовав каждый сантиметр центра, перед отлетом на материк, я съездил ещё в городок Майя – взглянуть на чайную фабрику. Единственную в Европе, что парадоксально, так как португальцы совсем не пьют чай. Но когда-то у них была населённая китайцами колония Макао, со всеми вытекающими из этого последствиями. На посещение фабрики, меня сподвиг один случай.
Каждый раз, когда я утром выходил из своего жилища, то наблюдал примерно одну и ту же картину: несколько местных мужичков, сидящих в тени магнолий возле кафешки. Когда возвращался – они находились всё на том же самом месте. Просто сидели, временами перебрасываясь парой фраз. Лет по тридцать пять-сорок. То есть не пенсионеры. Не пили, не наркоманы, не играли в карты, никого не ждали, – просто сидели. Кости и плоть дзэн. Как-то я присел рядом и попытался завязать несложный разговор. Мне интересно было, как часто они покидают остров и давно ли были в Лиссабоне. Оказалось, что никогда.
– Я и в Майе то был один раз, когда мне было десять лет и мать ездила туда на работу, чай фасовать, – сказал один из них, – а что там делать?
– Разве не интересно? – удивился я.
Они просто усмехнулись и покачали головами.
Я был поражен. Квинтэссенция островного мышления. Пойму ли я это когда-нибудь?
Ну а мой беспокойный ум тут же принялся решать вопросы логистики, связанные с поездкой на эту самую фабрику. Ехать недалеко, но автобусное сообщение на Азорах крайне неудобное. И что страшнее всего – чтобы попасть на транспорт, который преимущественно развозит рабочих, нужно встать в шесть утра. Оказалось, что почти у каждого из местных мужичков имеется автомобиль (для чего, спрашивается?). Мы договорились с одним из них, что встретимся утром в десять, и он отвезёт меня в Майю. На утро величайшее удивление настигло меня повторно – в договоренное место, к назначенному времени никто не подъехал. Ни через час, ни через два. В этом крылась одна из досадных особенностей португальцев: то, что вы договорились, или же просто собеседник с вами согласился, не всегда означает однозначное «да». Португалец может ответить на вашу просьбу положительно и даже пообещать, что сделает всё от него зависящее, а потом взять и слиться. Дело в том, что они не любят расстраивать прямолинейными отказами. Это конечно мило, но как же временами бесит эта португальская необязательность.
Когда моя спина окончательно реабилитировалась, я все-таки съездил на фабрику, взяв в аренду в Понта-Дельгаде стодвадцатипятикубовый скутер. Я мчался через небольшие городки с белеными зданиями под терракотовыми крышами, мимо сочных зеленых пастбищ, огороженных стенами, словно квадраты на шахматной доске. Местные фермеры в высоких сапогах внаклонку возились с каким-то инвентарём на просторных мокрых полях, где паслись упитанные, словно из рекламы сливочных батончиков, коровы. В густом тропическом воздухе все казалось устоявшимся и спокойным. Временами я видел Атлантику, простирающуюся до горизонта, будто лист покрытого рябью сланца. Фабрика оказалась уютным и практичным семейным бизнесом, поддерживаемым уже пятью поколениями. Оборудование антикварное, но работает словно заговорённое китайцами из Макао. Пообщался, попил чай с рабочими, а через несколько дней забронировал комнату в Порту и благополучно улетел на материк.
Погружение
На этот раз, арендовав жильё, я остался в Порту на более долгое время, чтобы внимательней присмотреться к городу и людям. Та пара недель по возвращении с Азорских островов, стала для меня решающей в плане выбора постоянного места для жизни. Да, я уже серьёзно задумывался над тем, чтобы уехать из Польши, так как моя эмоционально нестабильная семейная жизнь к тому времени рассыпалась в труху, а жить в одном городе с бывшей женой, встречать её на улицах и в кофейнях, было выше моих сил.
Первая запомнившаяся ситуация. Приезжаю на метро из аэропорта в город. Ночь. Открываю на смартфоне навигатор, так как при современных темпах развития технологий, мой топографический кретинизм неуклонно прогрессирует. Но польская симка в телефоне, вдруг перестаёт давать интернет, а затем и вовсе умирает. Ищу дом по адресу, но не тут-то было. Именно этот дом на улице отсутствует. Я в панике, пока не села батарея, пытаюсь выучить адрес наизусть. Одинокий прохожий замечает меня, подходит и спрашивает, что случилось. Я отвечаю, что не могу найти дом, а между тем, меня там должны ждать. Он путанно объясняет, что это совсем другая улица, затем вздохнув, просит следовать за ним, и через тридцать минут приводит на улицу с похожим названием в другом районе. Я благодарю, а таинственный незнакомец со свойственным португальцам режущим жестом – Нннадо3! – растворяется в темноте улицы.
Ситуация два. На следующий же день стою на наземной остановке метро и пытаюсь купить в автомате карточку на проезд. Что-то идёт не так: машина предлагает мне лишь один вариант – пополнить существующий проездной. Кто-то из прохожих португальцев останавливается и пытается мне помочь. Затем видит, что сделать тут ничего нельзя, достаёт из кармана свою карточку, отдаёт мне и уходит со словами «не проблема, у меня дома ещё одна есть». Занавес. И это происходит всё время. Изо дня в день я понимаю, насколько эти люди контактны и эмпатичны, что весьма и весьма подкупает.
Возвращаюсь из магазина, несу в прозрачном пакете продукты. Женщина, идущая навстречу, останавливает меня и со смехом показывая на торчащую из сумки упаковку с куриным яйцом, говорит: «Давай подержу, переложишь, а то домой с омлетом придёшь». Это смешно, но, между тем, я чувствую себя членом этого общества. Частью города. Хотя, сдаётся мне, что описываю я характер именно города Порту. Простой и неприхотливый уклад жизни его обитателей.
Конечно-же я переехал сюда жить не сразу, но, тем не менее, в те дни на каком-то глубинном уровне процесс переезда уже запустился. Плюс ко всему, память принялась выкидывать наружу полузабытые моменты моей прошлой жизни на холмах Кова-да-Бейра, и это только укрепило мое намерение.
В Ковыля я приехал в конце 90-х, из южной португальской провинции Алгарве, сбежав от навязчивых услуг по трудоустройству с последующим рэкетом, предлагаемых местным украинским криминалом, расплодившимся в конце девяностых по всем наиболее солнечным местам Европы. Место же, куда именно нужно было ехать (если вдруг захочется спокойной жизни), подсказал водитель фуры, встреченный мной ещё по пути в Португалию. Португалец этот, Руй, также познакомил меня в Ковылях со своим родственником Мигелом, который держал в пригороде семейный бизнес. А тот, практически не раздумывая, взял к себе на работу (читай: в семью). Фирма была семейной, без работников со стороны, кроме меня, разумеется, и занималась «фруктовым бизнесом». Цитрусовые – от лоранжей до клементинов – выращивались на нескольких плантациях-кинтах в сельской местности на Алгарве. А черешня, яблоки и персики – на кинтах
Ознакомительная версия. Доступно 7 из 36 стр.