Постоянство - Александр Иванович Соколов

Я в году тридцатом…　

Рад я встрече с пареньком,

Что со мною рядом.　

Как с ровесником стою,

Словно на свиданье…

Встретил юность я свою

Здесь вот, в Казахстане.　

РУБЛЕВА МАША СЫНА РОДИЛА

— Рублева Маша Сына родила! —　

Весть облетела быстро весь поселок

Лишь потому, что Маша та была

Не просто Машей — первым новоселом!　

Она сюда приехала, когда

В степи палаток не было в помине…　

Весна, снежок да полая вода

С торчащей прошлогоднею полынью.　

Здесь все менялось на ее глазах —　

И степь пахалась, и росла пшеница,　

И радовался пожилой казах,　

Увидев тополь, что сумел прижиться.　

Мне думалось о том и о другом…　

Как сына Маша столько лет хотела!　

И вдруг ко мне, напомнив о былом.　

Из окон клуба песня долетела.　

Но вспомнилась другая песня мне —　

«Уральская рябинушка», что пела

Впервые Маша нам на целине,　

Еще не в клубе, а в палатке белой.　

…На мать похож парнишка был с лица,　

Но волосы темней, к тому же — в кольцах.　

А кудри чьи? —　

Спросил я. — Кузнеца?　

Иль токаря, как в песне той поется?　

В гадалки не годитесь, — мне она

Ответила. —　

Он не кузнец, не токарь,　

А отслуживший срок свой старшина,　

На целину приехавший с востока.　

Я иду по весенней Луге,

Вспоминаю о старом друге…　

Где мой друг — неизвестно мне,

След его за войну потерян.　

Но мне чудится не во сне:　

Жив мой друг Николай Падерин.

Вижу я, как во весь свой рост

Он идет через новый мост,　

А вокруг — новостройки в ряд,　

И такие стоят домищи, —　

Не поверишь, что ты, солдат,　

Их построил на пепелище.　

А вокруг — все сады и рожь…

Снова край наш родной пригож.

Мне не верится, чтоб я мог

Без тебя столько в жизни сделать!

Значит, ты мне, мой друг, помог,

Значит, жив ты на самом деле.　

СТАНЦИЯ ПРИЯМИНО

Станция Приямино,

Маленькая станция,—

Желтый домик каменный,

Под окном акация,　

Старая акация,　

По весне цветущая, —　

До сих пор, мне кажется,

Ты на свете лучшая.　

Я объехал многие

Станции да пристани,　

Всякие дороги мне

Виделись не издали.　

По земле моей родной

Много шел и видывал,　

Что живу в стране такой —

Сам себе завидовал.　

Но всегда, признаться, мне

Виделись в скитаниях

Дом в родимой стороне,

Плющ на стенах каменных,

Вишня да смородина,

Детство, ласка мамина…

Край мой отчий, родина,

Станция Приямино.　

* * *

^{Моей матери Ксении Андреевне}

Видать, мне попросту везло:　

Не потому ли часто снится

Не край чужой, не заграница —　

Родное русское село.　

Оно — на старом большаке,　

Глядится летом в речку Лошу,　

Зимой покроется порошей,　

Утонет в снежном далеке…　

Проснусь я — детство предо мной…　

И как-то больно станет сразу,　

Что мать игрушек мне ни разу

Не покупала… ни одной.　

Играл я в бабки, в чехарду,　

Катал я обручи с друзьями…　

Катились бойко дни за днями

И умирали на ходу.　

Но лучше не было поры!　

О детство радостное, где ты?　

Пусть бегал я почти раздетым

И ел ржаные сухари.　

Ты, безвозвратное, прошло…　

Но мне и нынче часто снится

Не край чужой, не заграница —　

Родное русское село.　

* * *

Ромашковый луг за рекою,

Поросший седым ивняком…

Смеясь, за тобою легко я

Бегу по траве босиком.　

Две русых косы, нависая,　

Почти до земли достают.　

Ты в платьице белом, босая.

Бежишь, словно крылья несут.　

Бежим и хохочем от счастья…

Не думали в детстве о том,　

Что время жестоко на части

Разрубит его, как мечом.　

…Года отшумели, как грозы,

Морщин не сочтешь возле глаз,

Но те белокурые косы

Мне спать не дают и сейчас.　

^{Сестре Клавдии}

И двери такие ж,　

И окна,　

И даже похож палисад,　

И так же　

Под окнами мокла

Рябина　

Лет тридцать назад.　

Бревенчатый домик!　

Я встретил　

Тебя в Подмосковье,　

Но мне

Почудилось,　

Что на рассвете

Бреду　

По родной стороне;　

Бреду я,　

Иду Беларусью

Вдоль тихой речушки…　

По ней

Плывут　

Белопенные гуси —

Любимцы сестренки моей.　

Почудилось,　

Побыл я в прошлом,

С волнением

Вспомнил о нем —　

О времени светлом,

Хорошем,　

О детстве далеком

Своем.　

И грустно,　

И радостно стало…

Спасибо,　

Бревенчатый дом,　

Что ты　

Мне навеял немало

Раздумий

О детстве моем.

Пронеслось беззаботное детство

И с годами сгорело дотла…　

Помню, рядом со мной по соседству

Озорная девчонка жила.　

Звали все ее попросту — Сашкой.　

Ну, а я почему-то один

Называл ее Сашкой-ромашкой

И ромашку носил на груди.　

С лепестками ромашек, быть может,

Тех ромашек, что рвали мы с ней.

Были волосы Сашкины схожи

Белизной белоснежной своей…　

Годы шли, как всегда, без оглядки —

Уж таков нашей жизни удел…　

Их прошло, к сожаленью, десятки,　

А с годами — и я постарел.　

Но мне помнится девочка Сашка,　

И она, может, помнит меня…　

Где же нынче ты, Сашка-ромашка,

Белокурая юность моя?!

К тебе, сестренка, издалека

Я прикатил… А ну, встречай!　

Да так, чтоб брат твой раньше срока

Не покидал отцовский край.　

Мне погостить подольше надо:　

Пусть отпуск мал, но здесь меня

Теплом любая встретит хата,　

Не только близкая родня.　

Я рад, что встретился, сестрица,　

С тобой в родимой стороне:　

Здесь жизнь ключом, как говорится,

Бьет со столичной наравне.　

Со стариком ли потолкую

Иль с молодыми — все равно

Увижу сметку в них такую,　

Которой многое дано.　

Так говорят о жизни нашей

И так в грядущее глядят,　

Что ты пред ними, жизнь видавший,

Как перед маршалом солдат.

КОНЕЦ СЕНТЯБРЯ

Одни травинки — желтые,

Другие — зелены…　

Любуясь, так и шел бы ты

От Волги до Десны.　

С утра бы шел до вечера

Землей своей родной,　

С усердием увенчанной

Осеннею красой;