Мои две половинки - Анна Есина

— Ро-ом, — простонала в ковёр и приподняла бёдра, чтобы двигаться ему навстречу.

— Ты моя, поняла? Только я буду тебя драть, — впечатал пальцы в мои бёдра и стал насаживать на себя.

Меня скрутило в тугую пружину. Ещё пару таких широких движений, и я разлечусь вдребезги. Но Ромка не дал. Снова играючись перевернул на спину, подхватил под колено, буквально вжал его мне в грудь, заставляя раскрыться до тянущей боли в паху, и трахал уже под другим углом.

Я металась под ним с ощущением, что вот-вот потеряю рассудок. Слёзы пересохли. Однако сердце щемило при виде любимого лица, хоть и с гримасой ярости.

Надо же, я и не думала, что он настолько ревнив, иначе завела бы себе ухажёра уже на следующий день после расставания.

Мне не хватало телесного контакта. Слишком отстранённым и злым он казался, вбивался в меня, а сам будто всему миру доказывал, что я ему принадлежу, что только в его рот могу стонать. Задрала края его свитера, потянула вверх, он поддался и через секунду перекинул мягкую шерстяную ткань через диван.

Я закатила глаза от удовольствия и в судорожном припадке прильнула губами к барханам гладкой кожи. Целовала и покусывала всё, до чего могла дотянуться, а на языке взрывался его вкус.

— Подставь для меня сиськи, — велел он с придыханием, упёрся рукой в пол рядом с моей головой, другой обхватил член и протолкнул между сведённой вместе грудью.

Задвигался быстро, смотря то на мой приоткрытый рот, то на свой скользкий от смазки член. Я приподняла голову и попыталась поймать головку кончиком языка.

— Блядь, Сонь, — он резко подался бёдрами вперёд и выдал в потолок глухое: «О-о-о».

Мне почему-то стало весело. Всего за один вечер я умудрилась попробовать на вкус удовольствие от двух мужчин. Етитская сила, что со мной не так?!

Рома слез с меня и завалился на бок рядом. Лениво подтянул меня к себе, лизнул щёку.

— Ты не успела?

Ну или не смогла. В конце концов, у меня тоже существует лимит на оргазмы, но не говорить же об этом вслух?

— Нет, — сказала коротко, избегая его взгляда.

Знаете, а это талант! Он кувыркался с какой-то девкой прямо в нашей постели, расхреначил всё хорошее к себе отношение, исчез из моей жизни на целый месяц, а потом объявился с претензиями, вытрахал мозг, тело и душу, да ещё заставил чувствовать себя виноватой. Надо же, какая я бяка распутная, смела подпустить к себе другого мужика.

Вот, что следовало озвучить, вместо того чтобы повернуть голову и послушно открыть рот.

Рома целовал нежно, будто извиняясь за весь тот негатив, что преследовал меня целый месяц. Поднял с пола мою футболку, вытер ей грудь и тут же смял мягкий холмик. Прошёлся раскрытой ладонью по животу и спустился вниз.

Мне думалось, что всякую чувствительность я уже потеряла, вот только он доказал обратное. За полминуты дразнящих прикосновений подвёл меня к финишу, потом крутанул на бок, закинул мою ногу на себя и, не переставая ласкать пальцами, вошёл. Жаркие круговые движения на клиторе приближали развязку, к которой Рома не стремился.

Он вдруг просунул руку глубже и ненадолго заменил член пальцами.

— Ром, пожалуйста, — заегозила, требуя вернуть всё по своим местам.

— Потерпи, пухляш, я недолго, — прикусил зубами мочку уха и снова скользнул внутрь. Смоченные моим соком пальцы прижал к попке, надавил на колечко.

— Не-не-не, даже не думай без смазки, — я запротестовала и попробовала отодвинуться.

— Со смазкой, — он подтащил меня обратно и тут же приставил головку ко входу в попу, — ты такая влажная и заведённая... Бля-я, больно совсем не будет.

Он надавил, я постаралась расслабиться. Затем опять вернулся в меня, смазывая себя липкими соками, и вновь вжался в попку. Я придержала рукой ягодицу, помогая ему продвинуться. Возбуждение почему-то не ослабевало, хотя в прошлые разы, когда я позволяла Ромке подобные игрища, боль затмевала всякое удовольствие.

— Добавь чуть больше смазки, — попросил он, укладывая мою руку мне же между ног.

Я слегка растерялась. Он щипнул меня за сосок, поторапливая.

— Я сдохну, если не кончу в тебя, — поделился он мыслями, от которых меня прошило насквозь. — Дай мне трахнуть эту охрененную попку.

И ведь я никогда не говорила «нет». Пластилиновая кукла, а не женщина, да и как такому коту откажешь? Голосом он имел меня столь же мощно, как и всеми остальными частями тела.

Я просунула пальцы между складочек.

— Глубже, Сонь.

Согнулась пополам, чтобы выполнить.

— Теперь давай руку сюда, — он прижал мои пальцы к анусу. — Сильно не дави, вставляй по очереди. Блядь, ну что за зрелище, а? Хорошая девочка, верни пальчики обратно и двигай ими, пока не почувствуешь удовольствие.

Я двигала рукой неспешно, расслабляя себя и давая Ромке волю сзади. Всё ждала боли, но сегодня её не было, лишь распирающее изнутри ощущение. Тесно. Хочется отстраниться или наоборот прижаться теснее.

Да, определённо, мне хотелось почувствовать его глубже, потому что когда вошёл наполовину, я выгнулась и попросила: «Ещё». Он добавил нажим, осторожно перевернул меня на живот, не покидая тела, заставил встать на четвереньки и упереться щекой в палас.

— Останови, если будет больно.

Я прикрыла веки и подалась назад. Под таким углом почти не доставала до себя пальцами. Оставалось довольствоваться ленивыми скольжениями вокруг клитора.

Очень быстро мы с Ромой поймали идеальный темп. Он мягко раскачивал меня на своём члене, а я вторила его движениям рукой и распалялась всё сильнее. Пару раз он полностью выходил из меня, совершал несколько жёстких толчков во влагалище и с лёгкостью возвращался. А я дурела от ощущений. Сжималась всё теснее и под конец упала на пол и забилась в какой-то безжалостной агонии.

Еб вашу мать! Это уже не удовольствие. Это какой-то гребанный кайф, замешанный на боли, дискомфорте и животном желании подчиниться более сильному самцу. Меня лихорадило так, что в мозгу заискрило короткое замыкание. Бёдра подрагивали, поясницу ломило, слёзы градом неслись по щекам.

Я чувствовала, что Ромыч уже совсем себя не стопорит, бешено колотит мой зад своими бёдрами, тискает грудь и кусает спину, но остановить его не могла. Мне просто было похер. Пускай хоть на части раздерёт, лишь бы угомонился. Или, наоборот, не останавливался никогда.

Он сбился с ритма. В последний раз подался на меня и затих, переживая не менее дикую бурю. А во мне что-то защипало, и дискомфорт достиг апогея.

— Ром, брысь, — я шлёпнула его по плечу. Жжение