Заноза для Ромашова - Маргарита Светлова

Единственное, что огорчало, — он так и не простил свою маму. Да, она поступила плохо, но ведь она пыталась защитить своего ребёнка от злодейки, которую из меня сделала Ирка. Если честно, я её даже и не осуждаю. И хочу, чтобы Антон тоже простил: мама всё-таки. Потеряв своих родителей, я поняла, что не стоит тратить время на обиды. Увы, мы не вечны.

Я вновь сделала глоток чая и прикрыла глаза от удовольствия. Но неожиданно раздался звонок в дверь, прервав мой релакс.

Решив, что это муж сегодня раньше вернулся с работы, пошла встречать любимого. Открыла дверь и обомлела: на пороге стояла мать Антона. Бледная, с покрасневшими глазами. Она сжимала в руках платок, и я видела, как дрожат её пальцы. А рядом — Любовь Валерьевна.

Ого, и что бы это значило?

— Привет, дочка. Мы каяться пришли… — произнесла она и буквально впихнула в квартиру свекровь, а следом и сама вошла. Я чудом успела отскочить.

— Вы? — ошарашенно уставилась я на них.

— Вернее, я пришла прощения просить, а Люба — в качестве поддержки, — ответила мама Антона, и её голос дрожал, сразу видно — сильно переживает. — Я была неправа. Я наговорила тебе ужасные вещи, выгнала из дома… Я… Я не знала правды. Поверила лжи этой гадюки. И я причинила тебе боль. Прости меня, пожалуйста, если сможешь.

Она замолчала, не в силах продолжать. Слёзы текли по её щекам, и я чувствовала, как внутри всё замирает. Она выглядела такой сломленной, такой виноватой, что я не могла злиться на неё.

— Не плачьте, пожалуйста. И не стойте в дверях, давайте чай попьём, я заварила очень вкусный.

Любовь Валерьевна только этого и ждала. Быстро разделась, подгоняя мою свекровь. А потом с деловым видом направилась на кухню, ну и я следом.

— Диан, ты вначале водички дай, а то наша княгиня сейчас в больничку загремит с гипертоническим кризом.

Я резко метнулась к графину с водой и, набрав воды, протянула стакан уже сидевшей на стуле, всё ещё бледной свекрови.

— Может, давление вначале померить? Я умею, — предложила я, потому что она действительно выглядела плохо.

— Не нужно… — попыталась она отказаться.

— А по мне, очень даже нужно. И если хотите, чтобы я вас простила, не отказывайтесь от помощи. С давлением не шутят.

Я направилась в зал и достала из стенки тонометр, он мне от мамы достался. Вернувшись на кухню, измерила давление — оно у неё было сильно повышено.

— Ну и куда вы в таком состоянии ехали? — покачала я головой.

— Отставить панику, сейчас всё исправим. — Любовь Валерьевна полезла в сумку, бурча себе под нос: — С возрастом люди напоминают маленький аптечный пункт, где есть лекарства на все случаи жизни.

Она достала что-то вроде косметички, открыла её и начала перебирать лекарства.

— Так… Это от диареи, это тоже не то, а вот и каптоприл… Держи, — протянула она таблетки свекрови.

— А от аритмии у тебя есть что-нибудь?

— Да я смотрю, ты совсем беззаботная стала на старости лет, раз с собой не берёшь таблетки. На, анаприлин…

Я смотрела, как женщины общаются, и непроизвольно улыбалась.

— Как я поняла, вы знакомы?

— А как же, со школы друг друга знаем. Ты, Диан, не держи обиду на мою подругу. Она так-то хорошая. Просто её ввели в заблуждение, вот и вспылила…

— Да я уже и не злюсь, если честно. И уже несколько дней голову ломаю, как вас с Антоном помирить.

Мама Антона поднялась, подошла ко мне, взяла мои руки в свои и посмотрела на меня. В её глазах вспыхнула надежда. Вот только руки всё ещё дрожали. Мне так её стало жалко, что сердце сжалось.

— Ты простишь меня, правда?

— Я бы не простила женщину, которой было наплевать на сына. А вы его любите, вот поэтому так отчаянно защищали. А ещё… — я улыбнулась. — Если бы не вы, то, возможно, и меня бы уже не было. — Я не лукавила, ведь не выбей он у меня нож из рук, я бы уже гнила в сырой земле. — Ваш сын мне жизнь спас, когда я отчаялась. Тут, скорее, мне нужно вас благодарить. А ещё вы ему жизнь подарили и воспитали такого хорошего человека. С моей стороны держать обиду на вас странно.

— Спасибо…

— Я ещё должна сказать что-то важное. Вы скоро станете бабушкой.

— Тоже мне новость… — послышался голос Любови Валерьевны. Я посмотрела на неё, мол, откуда? — Диан, ты, наверное, не знаешь, но в нашем Раю, — она откусила печенье, которое я вчера испекла по рецепту сестры, — новости разлетаются быстро. Да и Валя тоже уже знает.

— Люба, ты просто невыносима… Такой момент испортила… — пожурила свою подругу моя свекровь.

Мы рассмеялись сквозь слёзы и обнялись с мамой Антона. Да, я тоже расплакалась, потому что и эта проблема решилась.

Мы ещё немного поговорили. В основном мама Антона спрашивала о моём здоровье и о том, что мне нужно. Я вначале удивилась, но она пояснила, что очень переживает, и рассказала свою историю. Мы даже всплакнули: она из-за своего состояния не смогла насладиться первым годом материнства. Я пообещала ей, что у неё скоро появится шанс это исправить. Я была не против, если она будет возиться с нашим ребёнком.

Любовь Валерьевна ушла по нужде, мы остались с матерью Антона одни.

— Я хочу стать для тебя хорошей свекровью. Если ты не против.

— Конечно не против.

Когда они ушли, через час вернулся Антон. Я ему рассказала про визит его мамы с Любовью Валерьевной. Он слушал молча. Стиснул зубы. На скулах заиграли желваки.

— Она не имела права