Атака - Дмитрий Артемьевич Смирнов
Старик взглянул ему в глаза,
Когда над кручей встали.
— Смелее, сын, толкай, — сказал
Холодными устами.
Казалось, сердце поперек
Легло в груди у парня.
— Ты трусишь? — слышал он упрек.
Да не жалей — уж стар я.
Толчок. И в пропасть полетел
Старик вниз головою.
По выступам скользнула тень
И скрылась под скалою.
Казалось, парень в землю врос
От горя и испуга.
Слегка качалась чаша звезд
Над головой шепсуга.
И вдруг из глуби вековой,
Из ада или рая,
Раздался голос гробовой,
До немоты пугая:
— Я зацепился сапогом
За корни или сучья…
Сынок, толкни-ка батогом,
Чтоб не висел над кручей…
Рванулся парень со всех ног,
Но не толкнул, как надо.
Он подал старику батог
И вытащил из ада.
— Тебя укрою я, отец,
Живи, коль так случилось.
Все будут знать, что ты мертвец
И в пропасть сброшен силой…
Шли дни. В ущелье древних гор
Ворвались иноверцы.
Лег плена тяжкого позор
Стервятником на сердце.
И парень рассказал отцу
О бедствии аула.
Слеза скатилась по лицу
И на клинке сверкнула.
— Да, надо уходить сынок,
Тропу один я помню.
Сбирай народ. Меня ж — в мешок.
С пути собью погоню.
И в горы выбрался аул,
Спасаясь от разбоя.
Народ на паренька взглянул,
Как смотрят на героя.
А парень вывел старика.
Все обомлели сразу…
Был слышен шепот ручейка.
Как шепот в час намаза.
— Не я вас вел, вот он — старик,
Меня ж простите, люди:
Столкнуть отца не смог в тот миг.
Исполнить долг свой лютый…
Там, где поток бежит, кипуч,
С тех пор иное сталось:
Отцов не сбрасывают с круч,
Чтут стариков и старость.
В ЗАВОЛЖЬЕ
Россию познавая понемногу,
Заехал в край, где выше плеч трава,
Где глухари выходят на дорогу,
И на ветвях сидят тетерева.
Машины строчат на полях узоры,
На ломти режут порыжевший лес.
В лицо морозцем ударяют зори,
В прудах сжигая синеву небес.
Здесь Керженец песок мучнистый моет,
Могучей Волги ветвью стать спешит.
Здесь Волга — притяжение земное:
К ней прочно край дорогами пришит.
СЕНТЯБРЬ
Сентябрь подкрался и зажег
Со всех концов за полем рощу,
И ветер сорванный листок
Подолгу пробует на ощупь.
Озябли яблони в садах:
Как будто жар большого лета
Собрали в огненных плодах
И людям подарили с веток.
* * *Иду я к рыболовам спозаранку.
Они зарю цепляют на крючок,
Ее бросают в заводи приманкой,
А не какой-то хилый червячок.
Они сидят, что колдуны в преданьях,
Их взгляд настороженно ворожит.
И кажется, застыло мирозданье,
Слегка лишь поплавок один дрожит.
Для них сейчас вся жизнь — в заветной точке
И держится, ей-ей, на волоске.
Вот так хоть раз себя сосредоточьте,
И слово золотое — на крючке.
ЛЮБИТЬ НЕ ГРЕШНО
Мы живем на земле, где любить не грешно,
Где любовь никогда не нуждается в модах.
Дорожи, если сердце любовью полно,
И не важно, не важно — ты стар или молод.
Верю я, что всегда есть безмолвная речь,
А в словах есть всегда и тепло и прохлада,
Есть и музыка рук, есть и музыка плеч,
Есть и вечная, вечная музыка взгляда.
Друг мой, если в пути вспомнишь клятвы свои,
То легко пережить ты сумеешь разлуку.
А изменишь тем клятвам — таи, не таи —
Сердце сердцу при встрече все скажет, как другу.
* * *Когда в телефонную трубку
Ты дышишь — не говоришь,
Я слышу, как сердце-рупор
Взлетает над радугой крыш
И в небо толчками стучится,
Понятными нам лишь двоим…
Ведь трубка у самой ключицы
Согрета дыханьем твоим.
МУЗЫКА
Такое знаю с детства я:
В гармонии святая сила.
В людских сомненьях и боях
Она к просвету выносила…
Бетховен… Лист…
Чайковский… Бах…
Раскаты. Молнии сверканье.
Проклятья.
Радость сквозь рыданья,
И поцелуи на губах.
Бурлива музыки стихия:
И моря гул, и звон степей,
И тройки борзые, лихие,
И хруст снегов, и ветровей.
Размашисты мелодий крылья —
Пари над миром и пари!
Гляди — сердца людей