Атака - Дмитрий Артемьевич Смирнов

МОНТАЖНИК

Над твоей головой —　ты смелее ее запрокинь-ка! —　

В небо ферма всплывает　ребристым подобьем крыла.　

В ней завидная легкость,　какую имеет тростинка,　

В ней железная тяжесть, какую имеет скала.　

Вот она поднялась　к облакам, где колдует монтажник,

В озаренье лучей　он сейчас словно бог в высоте,

Сваркой ладит каркас —　неколеблемый, многоэтажный —　

На года, на столетья　как памятник дерзкой мечте.

Шепот ручья и раскаты прибоя,　

Гул самолета над ширью степной —

Все, чем живем и скорбя и ликуя,　

В музыке отклик находит живой.

Радуга звуков цветет над планетой

И под рукой человека поет.　

Музыка — сердца могучие крылья,　

С ней совершаем по жизни полет.

* * *

Ты видел факельное шествие

Берез осенних по Руси?　

Они леса зажгли окрестные —

Теперь попробуй погаси!　

Они сперва прошли опушкою

И, рощи снизу подпалив,　

Легко скользнули над верхушками

И скрылись в чаще сосен, ив…　

А на ветвях огонь подпалины

То гас, то вспыхивал опять,　

И озарялись им прогалины,　

И все мрачней чернела падь.　

Уже горят и клены шустрые,　

И вековечные дубы.　

Вот где-то звонко сучья хрустнули,

Вот корни встали на дыбы…　

А ветер носит пламя клочьями,

Бросает в заводи осин.　

Огнем кусты насквозь прострочены,

Прошита стынущая синь.　

И только ели безупречные,　

Гордясь величием своим,　

Торчат иероглифами вечными —

Лихой порыв неведом им…　

Горят березы над планетою,　

Их опаленный лист звенит.　

Над вечерами и рассветами

Октябрь плывет, плывет в зенит.

РУЗА

Руза! Руза! Песенная Руза! —　

В зелени утопший городок.　

Для кого-нибудь ты, может, узок,

Для меня достаточно широк.　

Холм твой, словно шапка Мономаха,

Укрывал всех рузичей в себе,　

И бежали шляхтичи от страха

По смолою политой тропе.　

Лихо колошматила фашистов,　

Словно плечи, сдвинувши холмы,　

И чернели трупы в поле чистом,　

В кованых объятиях зимы.　

А теперь цветешь ты, Руза! Руза! —

Малый древнерусский городок.　

Для кого-то, может быть, и узок,

Для меня достаточно широк.　

Я счастье черпал каской из ручья,

Винтовку сняв с усталого плеча.

Дороги по холмам бегут куда-то,

Им встретятся и поле, и река…

Они — как лямки вещмешка

На выцветших плечах Солдата.　

Я соглашусь и камнем стать

И лечь на случай при дороге.

Когда пойдет чужая рать,　

О камень тот сломает ноги.

Как цепка память в нас…　Не потому ль　

Иная электричка поздней ночью

Не пролетит, а лес вдали прострочит,

Как очередь трассирующих пуль?!　

Ты так живи, чтоб пулей дни летели.

В обойме семь патронов у недели.

Ища пути в космической пурге,　

В ракете-тройке Человек несется,

Земля как колокольчик на дуге

Самой Вселенной,　а в упряжке — солнце.　

ШТРИХИ К ПОРТРЕТАМ СТАРЫХ ДРУЗЕЙ

Друзья, на слове не ловите,　

Коль где-то слишком накручу…

Из детских лет Борис Левитин

Встает со мной плечом к плечу.

Борис, я помню, как подрос ты,

Когда сказал, гордясь отцом:　

— Ударит он, и меркнут звезды

Перед могучим кузнецом!..　

О, память — камбала скупая,

Прижмется где-нибудь на дне…

Но бурка черная Чапая,　

Летя сквозь время,　машет мне.　

Я вижу Бокарева Колю:　

Идет на фильм двадцатый раз.

Потом рассказывает в школе:　

— Комдива Петька все же спас!..　

Легка ли жизни долгой ноша?　

А у кого она легка!　

Из драмкружка Трещалов Леша

В театр бы шел наверняка.　

Война по-своему решила.　

Отняв цветения года.　

Но кровь еще бушует в жилах —

В разгаре летняя страда.　

Стрельба, разрывы, канонада

Стучатся мне сегодня в грудь.

Сергей Чирков! Ох, как бы надо

Сейчас в глаза тебе взглянуть,　

На котелок, что так надраен

Песком сырого блиндажа, —　

Мы из него с тобою, парень,

Картошку трескали с ножа, —　

Да бросить взгляд на плащ-палатку,

Что укрывала нас двоих,　

На пару валенок разлатых,　

С утра моих, а в ночь твоих…　

Колонки старых телефонов,

Полузабытых адресов:　

Вихров, Станкевич, Перепонов… —

Как всплески дальних парусов.