Время неблагих. Книга третья - Максим Андреевич Далин

— Я не тащу, — отозвался Рошер совершенно счастливым и до изумления бодрым голосом. — Я только чуть-чуть. Я и твой рюкзак могу забрать.

— Сюпруг сильный, как дракон, — съязвил Лэрик.

— А крошку-принца можно посадить в рюкзак, — тут же парировал Рошер. — Чтобы он в страшном лесу не потерялся.

— Я тебя потом вздую, — пообещал Лэрик, но уверенности в его голосе я не услышал.

Он устал. И я устал. У меня даже не получалось улыбаться. Я не привык таскать такое тяжёлое по такой неудобной местности, а ещё начал чувствовать, как ломит спину там, где я приложился, когда падал аэроплан.

— Живые уже выдохлись, — сказал Солвер.

— Ожидаемо, — сказал Ричард ласково. — Высочества привыкли по паркетам ходить, Валиен — человек городской… Только Рошер радует, подготовка хорошая. Ты, граф, не слушай, если кто тебя будет игрушечным гвардейцем называть — врут они. Ты настоящий.

— В таком темпе не уложатся они в три дня, — сказал Солвер.

— Зато бронебыки уложатся, да и побыстрее, — сказал Ричард. — Ничего. Ребят судьба ведёт, всё равно мы ничего тут изменить не можем.

Лэрик вздохнул и выпрямился.

— Ладно, — сказал он мрачно. — Топаем дальше.

Потопали.

Вампиры говорили, что до рассвета осталось немного. Наверное, впрямь немного, но мне, если уж начистоту, показалось, что ночь никак не закончится — и лес этот бесконечен, будь он проклят. Мы точно знали, куда идти — я-то уж, во всяком случае, знал точно: Дар меня жёг и тянул — но мы уже начали понимать, как это будет трудно и далеко. К тому времени, как небо начало сереть, рюкзак мне уже казался гружёным угловатыми кирпичами — и те углы втыкались мне в спину, а лямки резали плечи. Ноги уже горели, спина ныла, я вспотел, как кляча на скачках — и пот заливал глаза, а поднять руку и вытереть казалось лишним усилием.

Как себя чувствовали августейшие — я мог только догадываться.

Через некоторое время мне уже было наплевать и на жрунов, и на любые опасности вообще. Я шёл только потому, что августейшие шли, особенно — потому что Глейза шла и тащила рюкзак, хоть ей, я думаю, было тяжелее, чем нам всем, вместе взятым. И я не мог себе позволить хныкать при Глейзе.

Мне здорово повезло. Когда я уже думал, что сейчас упаду пластом и встать не смогу, Ричард сказал:

— Притормози, Солвер, скоро светает. Живым надо хоть немного отдышаться, прежде чем мы уйдём. Привал, ребята.

И моя команда как раз так и повалилась на мокрую от росы листву, как я собирался. И я с ними заодно.

— Э, леди Глейза, — тут же окликнул Ричард, — так не годится, особенно вам. Простудитесь.

Но у Глейзы, похоже, сил не было даже достать из рюкзака спальный мешок и его подстелить. Рошер и достал, и подстелил, и помог Глейзе перебраться, а она устроилась головой на его тёплых коленях.

Лэрик только голову приподнял.

— Валиен, ты жив?

— Да так, — сказал я. — Не то, чтобы. Но нам тоже спальник надо.

— Я вообще не могу, — сказал Лэрик. — Я сейчас засну прямо так.

Я тоже не мог, если честно. Но меня прямо подняло это «надо» — и Солвер мне помог подняться… ну, как подняться: я вытащил спальник, стоя на четвереньках. И сказал Лэрику:

— Подвинься. Ложись сюда. Иначе вам с Глейзой придётся друг друга лечить и силы тратить зря.

Лэрик перебрался на спальник и улыбнулся устало.

— Будь я средневековым королём, подарил бы тебе земли… Светломорье, а? На которое Клисса нацелилась.

— Ага, — сказал я. — И чтоб я за него воевал с приморцами, да? Нет, политик из тебя выйдет, даже не сомневайся.

— Ну смотри-ка, командир, — сказал Солвер, — живые шутят и треплются. Их можно оставить. Скоро светает.

Ричард присел рядом со мной на корточки и приподнял мою голову. Я сразу встряхнулся — его прикосновение освежило прям.

— Дай мне каплю крови, Валиен, — сказал Ричард. — Обменяемся силой. Надо, чтоб у тебя была, пока ребята отдыхают, верно? И мы пойдём, рассвет вот-вот.

Я так и проколол ладонь, чтоб каплю. А Ричард — не каплю, он, пока эту несчастную капельку пил, в меня бухнул целый океан по ощущению. Холодный, лунный — и сразу получилось сесть, я даже подумал, что смогу драться, если что.

— Ну вот, — сказал Ричард. — Так мне будет поспокойнее. И вот тебе зеркальце. Мы тебя на закате и так найдём… но — на всякий случай.

Я взял зеркальце и сунул в карман, а Ричард улыбнулся ободряюще.

— Всё у нас получится. Главное: будь начеку, тут всё же Великие Леса… Благослови вас Бог, надеюсь, судьба вас убережёт.

И обернулся филином — стёк лунным лучом вниз, в пушистый серый крылатый шарик. А Солвер стал не филином, а большой серой совой без этих ушек-пучков над глазами. И на прощанье сказал: «Ух-ху!» — может, и тоже пожелал по-совиному удачи.

Взлетели они совершенно бесшумно — и тут же канули в темноту небес, будто и не было их. А я очень-очень ясно понял: всё. Одни мы тут.

Лэрик крепко спал, свернувшись клубком, Глейза устроилась на коленях Рошера, как на подушке, и тоже тихонечко спала — и лицо у неё казалось взрослым и усталым. Я поднял взгляд на Рошера — и Рошер улыбнулся чуть-чуть.

— Ты тоже отдохни, Валиен, — сказал он тихо. — Вы все непривычные, а я же в лагерях жил, знаю, что такое лес…

— Лучше ты, — сказал я. — Ты поспи, а я потом. Мне Ричард сил дал, спать не хочется. Или вот… может, надо костёр разжечь, а?

Рошер задумался на минутку, потом осторожно переложил Глейзу головой на свой свёрнутый спальник и встал. И стал мне показывать, как разжечь костёр, когда у тебя зажигалка и нож — и надо, чтобы не дымило.

Я стал ему помогать. У меня прошло ощущение «ой-ой, мы одни», я успокоился: мы были с Рошером, который много понимал про то, как выжить в лесу, а что до всякой нечисти — я решил, что отобьёмся.

Потом мы с Рошером сидели у костра рядом — и я думал, что вместе точно отобьёмся. Он был простец, сюпруг, но в нём было полно простой надёжности, человеческой, тёплой. Я вспоминал, как мы с ним орали кадетские куплеты в Лиловом Чертоге, и потихоньку радовался, что получилось его вытащить.

Его очень важно было вытащить. Сейчас я думал, что вообще же нельзя без Рошера! Если кто думает, что можно — дураки набитые. Без чутья.

— Ты, может, голодный? — спросил