Измена. Я (не) справлюсь - Анна Янсен

Они говорили обо мне — спокойно, буднично, будто я давно перестала быть живым человеком.

Каждое слово резало, будто ножом по живому. И с каждой фразой становилось всё яснее: всё, что было между мной и Костей, оказалось пустотой. Иллюзией. Он изменял мне с ней. И, судя по услышанному, — не раз.

— А потом что? — не выдерживаю я. — Почему ты замолчал?

Мы уже почти подъезжаем к моему дому, когда Миша резко обрывает рассказ.

— А потом… — он пожимает плечами. — Потом я ушёл и попытался уснуть. Как видишь, не получилось. И да, я просто услышал, не специально. Мне‑то какое дело до ваших разборок, — он криво усмехается. — Тебе вообще повезло с мужем. Просто золото, — добавляет и снова надевает на лицо тот самый придурковатый взгляд.

— Хватит, — отрезаю я. — Спасибо и на этом.

А с машиной как быть?

— А муж не поможет? — с ехидцей уточняет он.

— Ладно, шучу. Давай номерами обменяемся. Завтра что-нибудь решим.

— Спасибо тебе… — выдыхаю я и смотрю в окно.

Машины Кости во дворе нет. В окнах темно.

Наверняка остался у неё. В груди что‑то сжимается, но слёз уже нет — только тупая, звенящая пустота.

— Сколько я тебе должна? — тихо спрашиваю.

— Ты мне? — приподнимает бровь. — А давай поцелуй, а? Денег у меня хватает, поверь.

— Что?! — я резко оборачиваюсь. — Ты вообще понимаешь, что говоришь?!

— Ладно-ладно, — поднимает руки в примирительном жесте. — Как знаешь.

Денег мне не надо.

Он выходит из машины и обходит её. Открывает мне дверь.

— Давай провожу. А то будешь тут ковылять одна. Вот зря ты, конечно, не к соседке моей поехала… — хмыкает. — Вредина.

Я закусываю губу, понимая, что сейчас у меня нет сил ни спорить, ни отталкивать помощь.

И, опираясь на его руку, медленно выхожу из машины — в дом, который впервые кажется мне чужим.

Когда мы подходим к входной двери, камера наблюдения над дверью оживает, поворачивается вслед за нами и резко бьёт фонарём прямо в глаза. Я на секунду щурюсь — и тут же отмахиваюсь от этой мысли. Ведь Костя может наблюдать сейчас за нами.

И плевать. Пускай смотрит. Если уж на то пошло, именно из-за него я сегодня и вывихнула ногу.

— Ну что, до завтра! — бодро говорит Миша. И странно… сейчас он уже не кажется мне таким противным.

— Вот моя визитка. Давай номер — я запишу твой, — добавляет он, протягивая плотный прямоугольник картона.

Я беру визитку, машинально пробегаю взглядом по имени и цифрам и диктую ему свой номер. Он быстро вбивает его в телефон, кивает — как будто фиксирует что-то важное.

— До завтра. Ещё раз спасибо тебе… что выручил, — говорю тихо.

Он смотрит на меня чуть дольше, чем нужно, но ничего не добавляет.

Я поворачиваюсь, на секунду замираю. В голове одна‑единственная мысль: Пожалуйста, только бы Костя сегодня не приехал.

Мне нужно поспать. Собраться с мыслями.

А завтра… завтра я буду решать, как жить дальше.

Глава 8

Ночь, как я и ожидала, выдалась очень беспокойной. Я вертелась, крутилась и долго не могла уснуть. Костя так и не приехал, да я и догадалась, что он остался у Дианы…

Сердце больно сжималось, но потом становилось чуть легче. Я осознавала, что, возможно, пока я не забеременела и не узнала об изменах мужа, это дало мне возможность уйти. Мы же так долго пытались и пробовали… А я узнаю от Миши о том, что они перешёптывались об этом уже давно….

Накапав себе немного успокоительных капель, я всё-таки смогла уснуть. После такого эмоционального дня я не думала, что мне приснится такой сон…

Этот сон приходил ко мне часто, но сегодня он был особенно реалистичным, почти осязаемым.

Я стою в ванной и держу в руках заветный тест на беременность. Две полоски. Яркие, чёткие, настоящие.

Счастье мгновенно наполняет глаза, перехватывает дыхание. Я смеюсь, почти плачу и бегу сообщить эту новость. Спешу, тороплюсь, боюсь не успеть…

Но в комнате стоит не мой муж. Нет. Там кто-то другой.

Я вижу его со спины, чувствую знакомое тепло, но не могу разглядеть лица. Хочу окликнуть, сделать шаг — и в этот момент, как назло, просыпаюсь.

Сердце бешено колотится, ладони дрожат, а ощущение счастья ещё несколько секунд держится где-то внутри, прежде чем окончательно рассыпаться, оставив после себя только тишину и тревожный вопрос: кто это был?

Услышав за дверью громкие звуки, я поняла — в доме кто-то есть. Сердце дрогнуло. Накинув халат и хромая на одну ногу, я вышла из спальни.

Костя ходил по гостиной так, словно меня здесь не существовало. Он перекладывал какие-то папки, вытаскивал документы из ящика, складывал их обратно, создавая шум будто специально. Когда он наконец посмотрел на меня, его лицо исказилось, и он тут же отвёл взгляд, будто сегодня ему было особенно стыдно смотреть мне в глаза.

Хотя стыд — последнее, что могло его остановить.

— Что ты делаешь? — наконец нарушила я тишину.

Он замер и обернулся, задержав взгляд на моей ноге. Впрочем, в его глазах не было ни тревоги, ни сожаления, словно это его совсем не касалось. А ведь именно из-за него я теперь ходила, прихрамывая.

— Эль… я ищу документы, — ответил он слишком неуверенно, будто заранее оправдывался. Но только я ожидала совсем другого разговора… Каких-то извинений, раскаяния и объяснений, за что он со мной так поступил. Но, видимо, он сделал всё правильно, лишь перепутал последовательность событий. Что сначала развод, а потом спи с кем хочешь… Но что я хочу от человека, у которого просто больше нет совести…

— Какие? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Он глубоко вдохнул, словно собираясь с силами, и произнёс:

— Эль, я хочу подать на развод.

Слова прозвучали не как признание. Это был приказ, факт, решение, которое он уже принял без меня. Я смотрела на него и вдруг ясно поняла: он пришёл не говорить — он пришёл поставить точку.

Ведь ещё вчера он настойчиво тянул меня на разговор, пытался что-то объяснить, оправдаться, сгладить углы. А сегодня — так просто,