Барин - Дмитрий Шимохин

Он осекся, испугавшись собственного голоса.

— Простите, я плохо сплю.

— Вы все правильно сделали, — сказал я.

— Толку-то.

— Толк есть. — Я помолчал. — Анна Францевна знает?

— Не знает. — Он снова снял пенсне и стал вертеть в пальцах. — И вот тут я вовсе извелся. Надо ей сказать, это ее приют и ее имя, а я молчу и сказать боюсь.

— Правильно, что молчали. — Я подумал и спросил: — Владимир Феофилактович, а часы у него нашли?

Директор заморгал.

— В каком смысле — нашли?

— В прямом. Его обыскивали? Смотрели, при нем они или вправду пропали?

— Так ведь… — Он растерянно развел руками.

— Вот и я о том, — сказал я и поднялся, опираясь на трость. — Вытащим Василия. Все будет хорошо, к Стряпчему надо было сходить еще, может, не все так и страшно, но это я уже сам.

— Надеюсь, что так и будет, Арсений. Жалко мальчика, пропадает ни за грошь.

Развернувшись, я потопал к своим, и подниматься с больной ногой по лестнице оказалось сплошным мучением. На чердаке было натоплено и слишком тихо.

Сидели кто где: Кот у печки на корточках, Спица на своем матрасе, Шмыга с Упырем в углу, Сивый на перевернутом ящике у трубы. Яська приткнулся с краю, прижимая к животу кирпич и поглаживая его.

Бяшки и Грачика не было.

Никто не вскочил и не заорал при виде меня, глаза у всех тут же пошли в пол.

Я оперся на трость и оглядел это партийное собрание: у Кота под левым глазом наливалась синева, у Спицы разбита губа и на скуле в ссадине.

— Недели не прошло, — хмыкнул я.

Молчание.

— Один в замке сидит, двое друг другу морды уже начистили. — Я доковылял до своей постели и сел, вытянув ногу, саквояж поставил рядом. — Хорошо время провели.

— Сеня, — начал было Спица.

— Погоди. Сперва по делу. Кто на рынке был?

— Я, — глухо сказал Сивый и поднялся.

— Сядь и рассказывай, как дело было.

Сивый нахмурился, отчего появились складки на лбу, и с полминуты собирался.

— Мы за девчатами смотрели, как ты и говорил. Как ты уехал, Кто велел, чтобы так и оставалось.

— Это я и так знаю, — хмыкнул я.

— Стояли, девчата торговали. Народу густо было, суббота ведь. — Сивый говорил медленно, не поднимая глаз. — И подошел один, в пальто. Пальто хорошее было когда-то, а теперь на локтях протерлось, я заплаты еще приметил.

— Пьяный? — уточнил я.

— Выпивши, — кивнул Сивый. — Не в дым, а так, веселенький. — Он пожевал губами. — Сперва товар щупал, костюм вертел, цену спрашивал, а сам не на костюм глядит, а на Ольгу, потом шутки шутить начал.

Я кивнул подбадривая, чтобы продолжал.

— Мол, барышня, а мерку с меня снимать сама будешь? И что, ежели костюм возьмет, так его примерить надобно, а примерять он в лавке будет, за пологом, и пусть барышня подсобит. — Сивый поморщился. — Оля вежливо, как учили: у нас без торга, а примерить ежели желаете, то сами. А он не отстает.

Сивый поднял голову.

— Я подошел ближе, встал так, чтоб видел меня, он поглядел и приутих. А после Аньку кто-то отозвал, я к другому концу прилавка отвернулся — там мужик две вещи разом брал, и тут за спиной Оля вскрикнула. Он прижал ее к прилавку и давай лапать. — Сивый сжал кулаки на коленях. — При всем народе, Сеня. Днем.

На чердаке стало еще тише.

— И Васян вспыхнул, как порох. Я обернуться не успел, а он уже там. — Сивый вздохнул. — Взял его за шиворот, отодрал от Оли и в морду, один раз. Я потом ему руки держал, чтоб не добавил, а он и не рвался. Стоял и дышал.

— А тот чего? — Я внимательно наблюдал за Сивым.

— А тот сел в снег и глазами хлопает. — Сивый почесал затылок. — Там ведь сперва все за нас были. Народ кругом, бабы кричат: правильно, так его! Ежели бы он встал да ушел, к вечеру бы забылось. — Ну, он и заорал «убивают», а там и сразу свисток.

— Ты видел, чтоб Васян к нему в карман лез? — решил уточнить я.

— Не лез, — твердо сказал Сивый. — Он его одной рукой держал, другой бил. Обе руки на виду были.

— Ладно, с этим понятно все. — Я перевел взгляд на Кота со Спицей. — Теперь вы. Чего не поделили?

Оба молчали.

— Спица, — протянул я.

— А чего сразу я⁈ — Он дернулся и зашипел, тронув губу. — Я третий день говорю: Васяна тащить надо! Наш он или не наш? А этот сидит и мурлычет: обождем да присмотримся. Он там гниет, а мы обождем!

— Он там гнить будет дольше, ежели мы дров наломаем, — не отрываясь от печки, сказал Кот.

— Дров! Да я этого хмыря за одну ночь бы уговорил! Он бы к утру не то что заявление — он бы чего хошь подписал!

— А наутро прибежал бы в участок с расквашенным носом и сказал, что его запугивали. И Васяну добавили бы за нас всех, а тебя положили рядом. — Кот наконец обернулся, и синяк при свете печки был хорош. — Я тебе это три дня толкую.

— Трус ты, — выдал на одном дыхании Спица.

— Ну трус, дальше че? — вскинулся Кот.

— Хавальники закрыли, — рявкнул я. — Кто первый ударил?

Они переглянулись, и Спица засопел.

— Я толкнул.

— А я в ответ, — спокойно сказал Кот. — Что ж мне, стоять?

— И куча мала, — подал голос Шмыга. — Мы разнимать полезли, да куда там.

— Сивый растащил, — заржал Упырь.

Я поглядел на Сивого, тот пожал плечами.

— Растащил и обоим по уху дал, чтоб остыли.

— Молодец. Правильно сделал, — кивнул я.

Сивый смутился и уставился в пол.

— Теперь слушайте, а после будете говорить. Васяна вытащим. Способ найдем: не через полицию, так иначе.

Спица открыл рот.

— Я не сказал «нынче», — оборвал я. — Я сказал «вытащим». Это разные вещи, и путать их не надо.

— А как? — не выдержал он.

— Каком кверху, — глянул я на него, и тот смутился. — И вот что запомните все: покуда я не скажу, к этому чиновнику никто не подходит. Ни на улице, ни у дома, ни во сне. Кто сунется