Заноза для Ромашова - Маргарита Светлова

Ну точно «Рай». И люди тут хорошие. Я даже почувствовала себя как раньше, до Андреева. Вот только муж сестры то и дело бросал предупреждающие взгляды — мол, только попробуй выкинуть какую-нибудь глупость. За что от Ромашова получал не менее красноречивый взгляд и успокаивался.

После того как поели шашлык, мы дружно с девочками помыли посуду. И пока они пошли укладывать детей, я решила немного прогуляться одна.

Я нашла недалеко от нашего участка толстое бревно, присела на него и задумалась. Антон хочет построить здесь наш дом. Я всегда мечтала о таком: выходить по утрам с чашкой горячего кофе, дышать свежим воздухом, любоваться природой. Мне точно понравится здесь жить, и соседки классные.

Осталась мелочь — наконец отпустить прошлое. Я понимала, что замалчивание правды только вредит нашим отношениям, но не знала, как перебороть страх. Как открыться Ромашову?

Ощущение, что я нечиста, до сих пор никуда не делось. Мне иногда кажется, что та грязь въелась в мою кожу и я никак не могу отмыться. Я сидела и думала, как быть дальше, как найти в себе силы рассказать Антону правду. И наконец избавиться от давящего на меня груза.

— Диана? — неожиданно раздался рядом голос, и я подняла голову.

Ко мне подошла Соня. Я вспомнила, что она психолог. Может, спросить у неё совета, как мне лучше всё сделать? Тем более она, кажется, тоже пережила насилие. Правда, когда рассказывала о себе, не сильно углублялась в эту тему, но мне и намёка было достаточно, чтобы понять, что с ней случилось.

— Можно присесть? — спросила она, кивая на бревно рядом.

— Конечно, — ответила я, несмело улыбнувшись.

Она села рядом, и какое-то время мы молчали. Я смотрела на сосны, на небо, а она просто сидела рядом. Я не знала, с чего начать.

— Спокойно тут, правда? — тихо произнесла она. — А ты чего ушла от всех? Захотелось одиночества после городской суеты?

— Скорее, пытаюсь придумать, как избавиться от… — мой голос дрогнул.

Соня мягко коснулась моего плеча.

— Диан, если тебе хочется выговориться, я к твоим услугам. Обещаю, что никому ничего не скажу из того, что сейчас услышу.

— Скажи, у психологов нюх на неудачников? — невесело усмехнулась я.

— Ну, я бы не записала тебя в неудачницы. Скорее, ты немного застряла в болезненном прошлом. Может, пора избавиться от него и двигаться дальше?

— А ты как смогла жить дальше после того, что с тобой произошло?

— Да куда там. Помогая другим, себе не могла. Классический случай: сапожник без сапог. Я долго не могла рассказать Кириллу правду о своём прошлом. Боялась, что он отвернётся. Что посмотрит на меня с отвращением. Что решит, что я грязная, неполноценная.

Я вздрогнула. Она сказала то, о чём я думала. А потом Соня рассказала всё, что пережила с тем уродом. Это просто кошмар какой-то. Я после одной ночи чуть с ума не сошла, а она вон сколько терпела.

— Твой Кирилл — хороший, и мама у него золотая. Тебя Бог вознаградил за страдания.

— Можно и так. Так, а теперь ты давай рассказывай, что тебя мучает. Если, конечно, готова делиться.

И я ей всё рассказала: и про то, как Антонова подставила, и с чего всё началось. Слова из меня лились как вода, остановиться не могла. А когда закончила, тихо произнесла, опустив голову:

— Так что у нас отличаются истории. Я сама пошла на это добровольно. Чтобы спасти сестру и подругу. Если бы он взял меня силой, мне было бы легче… наверное.

— Нет, — мягко сказала Соня, приобнимая меня за плечо. — Не было. Ты сделала выбор — тяжёлый, но правильный. Ты спасала близких тебе людей. Если бы ты в тот момент не уступила, они могли пострадать. Ты не грязная, а, наоборот, хорошая, светлая девочка. Поэтому в тебя так Ромашов вцепился.

Я подняла на неё глаза, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

— Соня права, — раздался чей-то голос сзади, и мы обе повернулись.

Соня застонала.

К нам подошла Любовь Валерьевна. Даже не смутившись, что подслушивала.

— Любовь Валерьевна, ну это уже переходит все границы…

— Подумаешь, подслушала, — невозмутимо пожала она плечами. — Твоя подруга Юлька тоже подобным грешит.

— Да это давно было! — возмутилась Соня.

— По-моему, от этой привычки она не избавилась. Как и ваш дружный коллектив. Кстати, нужно нашим сказать, чтобы дорожки лучше от снега почистили — замучилась ковылять к вам по сугробам. Как бы ещё ничего себе не застудить.

— Нормально, тут всё почищено… — буркнула Соня.

— Это к бревну нормально, а мне пришлось по козьим тропам к вам пробираться, при этом стараясь не создавать лишнего шума.

— У вас получилось.

— Опыт, знаешь, великая вещь. — Подняла она палец кверху. — А вы чего тут задницы на бревне морозите? Проблем по-женски давно не было?

Мы поморщились и встали с бревна. Как ни крути, она была права. Любовь Валерьевна посмотрела на меня пристально, потом подошла и неожиданно приобняла.

— А ты, девочка, нос не вешай и не кори себя. Таких бойцов ещё поискать нужно. Я вот, например, даже бороться не стала, а тупо сдалась — в итоге и свою молодость сгубила, и сын страдал. Кстати, а этот козёл землю ещё топчет?

— Нет.

— А жаль… — недовольно поморщилась она. — Я, пока слушала, такую ему кару придумала… Ну да ладно, не все идеи можно воплотить в жизнь.

Я рассмеялась.

— Диан, может, сестре всю правду расскажешь? Не дело, когда ты пострадавшая сторона, а тебя все считают преступницей, — неожиданно спросила Соня.

— Не могу пока. Она беременная. А меня правда… — мой голос предательски дрогнул. — Тут