Юрист с Рублёвки. Том 5 - Дмитрий Лим

Карины не было в документах. Но она появлялась лично — на приёме у Кравченко, в ресторане «Арагви», на кухне у Тумановой. Она подписала и претензию Кравченко, и обещание её отозвать — как «представитель», без доверенности. Она была везде, где работала практика. А фирма, от которой она заявлялась, — «Арминиан Тайл» — была зарегистрирована по тому же адресу, что и «Агат-Консалтинг», фирма, через которую Ашот Агамян выводил активы.

Совпадение адресов — это не доказательство. Два ООО могут делить один офис, это бывает. Но два ООО, из которых одно — инструмент вывода активов, а второе — фирма, от которой «представитель по плитке» приходит на объект, где работаю я, — это уже рисунок. И рисунок этот складывался в схему, где Карина была не случайной гостьей, а направленным наблюдателем.

— Вер, — сказал я. — Ты была права. Она — связующее звено.

— Я знаю.

— Только теперь это не догадка, а адрес. Кравченко — юридическое прикрытие. Агамян — вывод активов. Лебедев — схемы. «Арминиан Тайл» — очередная ширма в той же цепочке. И её появление везде, где работает наша практика, — мониторинг. Целенаправленный.

— Мониторинг, — повторила Вера.

— Да. Нас пасут. Через неё.

Катя записывала. Подняла голову.

— Алексей Дмитриевич, мне это — оформить как приложение к ходатайству по SA_consult?

— Нет. — Я покачал головой. — В ходатайстве — только то, что касается почты, иначе судья увидит в нём шум. А это — отдельной справкой в дело. С реестровыми выписками, с адресом, с цепочкой номиналов. Без выводов. Только факты. Выводы — в суде.

— Поняла.

— А откуда Карина узнала про наш выезд, я выясню сам. В понедельник позвоню Барышеву.

Она собрала бумаги и вышла. Вера осталась, сидя на краю стола.

— Лёш, — сказала она. — Незакрытые моменты.

— Давай.

— Первое. Отзыв претензии Кравченко. Карина обещала отзыв в течение трёх рабочих дней. Обещала час назад. Доверенности от Кравченко так и не приложено. Ждём.

— Ждём. Но готовимся так, будто никто ничего не обещал. Что второе?

— Второе. Два миллиона — это был манок. — Она посмотрела на меня. — Претензия была про давление. Разведка боем. Отзыв — отступление. Для перегруппировки. И ничего больше.

— Согласен. Что третье?

— Понедельник. Руднева решает по иску. Срок ей дал ты. Ходатайство по SA_consult у меня готово — отправляется в суд вместе с иском, как только Руднева даст добро.

— Отправляется, — подтвердил я.

Вера встала. Потянулась. Спина хрустнула — она почти не вставала из-за стола с тех пор, как мы вернулись от Тумановой.

— Лёш, — сказала она. — Я домой. Завтра — выходной. Хочу предложить тебе кое-что. Не здесь.

— А где?

— Дома. У меня. Вечером.

Я посмотрел на неё вопросительно: у себя она не ночевала уже две недели. Она это заметила.

— Не то, что ты думаешь. Хотя… — Она улыбнулась. — Потом посмотрим. Приезжай к восьми. Я приготовлю ужин.

Она уехала на своей машине, а я задержался ещё на час: перечитал Катину справку, запер кабинет, вызвал такси и скинул Вере номер машины — правило есть правило. И ровно в восемь стоял у Вериной двери.

— Проходи. Ужин через двадцать минут.

— Что готовишь?

— Пасту и салат. Ничего сверхъестественного.

Я прошёл на кухню. Стол был накрыт: две тарелки, два бокала, открытая бутылка вина. На плите кипела кастрюля, Вера резала помидоры.

— Вер. — Я сел на табурет у стойки. — Ты хотела поговорить.

— Сначала — предложение. — Она отложила нож и повернулась ко мне. — Завтра. Суббота. Поездка.

— Куда?

— Усадебный парк. По Калужскому направлению. Час на электричке, потом минут двадцать на автобусе. Обед в придорожном кафе — там, кстати, отличный борщ. Назад — к вечеру. К гостям.

— К гостям?

— Мама звонила сегодня. Завтра вечером к ней приедет соседка с мужем. Она хочет, чтобы я была. Я обещала.

— То есть — вернуться вовремя.

— Да. К шести. Чтобы я успела переодеться и доехать.

Я подумал. Субботняя поездка — парк, кафе, возвращение. Просто. То, что люди делают по выходным, не превращая в проект. Но я был собой, а я ничего не делал без проекта.

— Хорошо, — сказал я. — Я беру подготовку на себя.

— Лёш…

— Серьёзно. Ты готовишь ужин — я готовлю поездку. Справедливо.

Она рассмеялась.

— Ладно. Только без юридических меморандумов.

— Без меморандумов. Обещаю.

Следующие двадцать минут я провёл на диване с ноутбуком, пока Вера заканчивала пасту. Я проверил парк — открыт, сезон ещё позволял, дорожки доступные, кафе при входе с хорошими отзывами, открывалось в девять. Расписание электричек — на сайте РЖД, каждые сорок минут. Утренняя в восемь пятьдесят две доставит нас к десяти. Обратная — в четыре пятнадцать, прибытие в пять двадцать. Оставалось сорок минут до того, как Вере нужно быть дома.

Я занёс времена в телефон, потом перешёл к следующему пункту. Машина.

Верина машина — её «Мерседес» — была застрахована по ОСАГО с ней как единственным водителем. Я ездил на ней то с Верой, то один, и ни разу не был вписан в полис. Это был риск. Небольшой, но риск. Остановят — штраф пятьсот рублей. Хуже — если ДТП. Страховая выплатит, но потом придёт ко мне с регрессом. Мне это было не нужно.

Я открыл сайт страховой. Полис был электронный, номер я сфотографировал ещё неделю назад. Менять договор может только страхователь, поэтому заявление я заполнил за Веру: мои права, стаж, паспорт, доплата — с моей карты. Оставалось подтвердить кодом из СМС. А СМС придёт ей.

— Почти готово, — сказал я Вере, которая раскладывала пасту по тарелкам. — Тебе сейчас придёт код от страховой. Продиктуешь?

— Какой ещё код?

— Я вписываю себя в твоё ОСАГО. Менять полис можешь только ты, так что за тобой — один код. Раньше я ездил, не будучи вписанным. Теперь будет официально.

Она замерла, вилка в руке.

— Лёш, ты мог бы и раньше это сделать.

— Мог бы. Должен был — в тот же день, как получил права. Упустил, теперь исправляю. Плюс я планирую купить машину… в скором времени.

— А чем тебе моя…

— Хочется свою. Не как у