Охотник на маньяков. Том 2 - Петр Алмазный

Он поднял глаза — недоверчиво, с явной радостью, которую тут же попытался спрятать. Забрал деньги, сунул в карман своих коротковатых штанов и, не говоря ни слова, убежал домой. Мы с Игорем постояли секунду, глядя на тёмные окна, и пошагали вниз по улице.

Игорь шёл молча, только иногда искоса на меня поглядывал.

— Ты деньги тоже оставляешь себе, — сказал я. — Но с уговором: не трать их на жвачку и на всякую ерунду. Лучше собирай на что-нибудь серьёзное. Понял?

Сам подумал: интересно, а на что он может собирать, чего ему хочется? Велосипед у него уже есть, настольный хоккей тоже. О магнитофонах в таком возрасте ещё, наверное, не думают, да и дорого, долго деньги откладывать.

— Точно, — сказал Игорь, раскрывая для меня эту загадку, — буду на спиннинг копить. Такой, знаешь, со специальной катушкой, там леска сама сходит и не запутывается…

— Безынерционная, что ли? — догадался я.

— Ага, — закивал сын, — безынерционная.

Что ж, это лучше, чем относить деньги цыганам за жвачку. Пусть собирает, пока рыболовный сезон не закончился и дожди не зарядили. А недостающую сумму, если что, я ему добавлю.

— Спиннинг это вещь, — сказал я. — Давай тогда, собирай. Потом сходим в «Спорттовары», выберешь себе.

— А что там выбирать? — удивился Игорь, — спиннинг там такой один.

Блин, точно, подумал я, никак не привыкну. В этом плане здесь, в прошлом, тоже хорошо — терзаться муками выбора приходится редко.

Я проводил сына до самой двери квартиры, на прощание обнял и пообещал скоро зайти. Он кивнул, виновато и благодарно, и скрылся за дверью. Оттуда выглянула тёща, я объяснил ей, что документы у меня и всё в порядке.

Дома я скинул туфли, умылся и сел за стол. Достал портмоне. Его содержимое я уже бегло просмотрел ещё там, рядом со свалкой. Теперь рассмотрел внимательнее.

Документа было два. Паспорт на имя Боброва Александра Александровича, 1934 года рождения — лысоватый мужик с фотографии смотрел неприветливо. А на фото с именной книжки «Ветеран МВД» он взирал на меня с таким видом, как будто собирался немедленно арестовать.

Номер телефона Боброва я отыскал в телефонном справочнике. Позвонил, объяснил ему ситуацию, договорились встретиться. В обеденный перерыв я поспешил по центру города к улице Маяковского, где и проживал этот «потеряшка». Я рассчитывал по-быстрому отдать портмоне и потом успеть перекусить в кафе перед второй половиной рабочего дня.

Солнце припекало почти по-летнему, в стремительно высыхающих лужах купались воробьи. Но остановиться и спокойно насладиться картинами уходящего лета не получалось, да и мысли мои были заняты другим.

Карман оттягивало портмоне. Я очистил его от грязи, и теперь оно выглядело вполне прилично, хоть и было не новым. Внутри лежали документы и двадцать шесть рублей, которые я добавил из своих скудных запасов. В кармане оставалось пару рублей с мелочью, но получка была уже завтра, так что не страшно. Снова подумалось о том, что надоело перебиваться от зарплаты до зарплаты, высчитывая каждую копейку. Требовалась какая-то надёжная финансовая основа.

Но больше меня сейчас занимало другое. Учитывая специфику моей миссии, мне нужно было держаться подальше от людей из «органов». А у меня, как специально, всё складывалось ровно наоборот. Рядом крутился Степанов со своим старшим товарищем, потом мелькнул тот парень из КГБ, сына которого укусил клещ. А теперь ещё вот этот ветеран МВД.

Правильно ли я поступаю, возвращая найденное человеку из милиции? Не проще ли было просто выкинуть его, как это сделал хитрый Славик? Или, например, взять документы — и оставить в таком месте, где их точно найдут?

Все эти мысли перечёркивались одним соображением. Я не хотел врать сыну. Игорь был уверен, что я верну документы и деньги тому, кто их потерял, лично в руки. Не сделай я этого, потом мне будет трудно смотреть ему в глаза и учить его честности и порядочности.

Бобров ждал у подъезда, я узнал его лицо по фотографии. Невысокий, крепко сбитый мужчина за пятьдесят в серой кофте и спортивных штанах. Его лысина светилась на солнце, пучки волос по бокам торчали настороженно. Взгляд был цепким и изучающим.

Я подошёл, сжимая в руках портмоне.

— Александр Александрович?

Он кивнул, не сводя с меня глаз.

— Я вам звонил. Нашли вот, — я протянул ему вещь. — Дети подобрали в сквере, сразу не сказали, поэтому и получилось всё через время.

Бобров взял портмоне, сразу достал и просмотрел паспорт и милицейскую книжечку. Его лицо оставалось мрачным.

— Проверьте, всё ли на месте, — сказал я. — Денег вроде бы было столько, дети сказали, двадцать шесть рублей.

Он поднял на меня взгляд, потом протянул руку. Выражение лица у него при этом было такое, что я не сразу понял: имеется в виду рукопожатие. Ладонь его была сухая и очень твёрдая.

— Нещадов, — представился я. — Иван. Журналист, из «Крымского комсомольца».

— Вот как, — сказал он, — журналист. Это что же, мой кошелёк в газету принесли?

— Нет, в газету не приносили, его мои дети нашли, — объяснил я, не вдаваясь в лишние подробности. — Всё в порядке, всё на месте?

Бобров А. А. слегка усмехнулся, так хмуро, как будто возвращение потерянного его не обрадовало, а скорее наоборот.

— Да, денег где-то так и было, — мрачно подтвердил он. — И что я теперь тебе должен, товарищ Нещадов, журналист?

Вот оно что, подумал я. Этот сердитый бобёр Бобров просто не хочет быть мне обязанным. Или опасается, что за спасение его паспорта и непростой милицейской книжечки я запрошу слишком много.

— Мне ничего не нужно, Александр Александрович, — сказал я. — Мы же советские люди. У нас человек человеку — друг, товарищ и брат. На том и стоим.

Теперь уже я протянул ему руку — на прощанье. Пора было бежать: перерыв не резиновый, а в животе уже давно и настойчиво урчало.

Но Бобров, сжав мою руку, отпускать её почему-то не торопился.

— То, что люди мы советские, тут спору нет, — проговорил он, приблизив ко мне своё белое и, сказать по правде, довольно жутковатое лицо. — Но деньги ты всё же возьми. Возьми-возьми! Детишкам передашь, купят себе игрушек каких-нибудь. И мороженого.

— Нет, правда не надо, — сказал я. — Спасибо. Я с ними сам разберусь. А игрушек у них и так хватает. И мороженого тоже.

Бобров смотрел на меня в упор, руку не отпускал.

— Понимаю, — проскрипел он наконец. — Ну тогда пойдём со мной. Пойдём-пойдём! — повторил он и буквально потащил меня за собой