Жизнь с нуля в альтернативном мире. Том 1 - Дмитрий Лим

Монета в кармане нагрелась.

«Тут я, тут», — подумал я.

И тут система сработала.

[Авария 3-й категории — устранена силами одного оператора.]

[Пострадавших: 2 (спасены, живы).]

[Маскарад: не нарушен.]

[Опыт: +220 (ликвидация аварии с пострадавшими, скрытое применение способностей).]

[Достижение «Плохое заземление»: разблокировано.]

[Эффект: при ликвидации аварий ваше заземление работает в 1,5× эффективнее, не оставляя «магических» следов.]

[Уровень повышен: 7 → 8.]

[Открыта новая ветка: «Аварийная бригада».]

[Базовая способность: «Контур откачки» — направленный отвод воды и блуждающего тока по линии заземления. Уровень ⅕.]

Восьмой уровень. Ветка «Аварийная бригада». Новая способность.

Я сел прямее. Двести двадцать опыта — это был самый крупный разовый бонус с тех пор, как я очнулся в этом мире. Не за бой с тварью, не за крафт артефакта — за аварию. За людей, которых я вытащил.

В моём родном мире опыт давали за убийства. За оторванные головы, за поверженные легионы, за разрушенные крепости. Здесь — за спасённых работяг в приямке. Странно. Хорошо странно.

Я прокрутил в голове новые строки ещё раз. «Аварийная бригада». Звучало так, будто система предлагает мне бросить охоту на тварей и заняться делом. Ликвидировать. Те самые аварии, которые тут на каждом шагу, которые жрут людей, жрут ток, жрут, как я только что понял, — что-то ещё.

Ветка, по сути, прокачивалась сама собой — пока я работал. Пока устранял то, что должно было рано или поздно устранить. И тут я подумал: а кто вообще устранял эти аварии до меня?

Я не знал ответа. И система не торопилась подсказывать.

Монета в кармане нагрелась в последний раз и остыла. Я достал её, повертел в пальцах. Двуглавый орёл, ветвистая молния. Семьсот пятьдесят лет. Маркер наблюдателя.

«С, — подумал я. — Ты ведь тоже, небось, знаешь, что в приямке дышало?»

Монета молчала.

Я спрятал её обратно. Сел удобнее. Прикрыл глаза. Корпус цеха гудел за спиной — далёкий, ровный, будто огромный живой. Я чуть было не задремал.

И тогда система, помолчав, выдала ещё одну строку. Короткую. В самом низу окна, мелким шрифтом, будто стеснялась её показывать.

[Анализ источника аварии: 38% — износ оборудования; 62% — неидентифицированный внештатный компонент.]

[Рекомендация: обследовать контур заземления ПС-3 на предмет несанкционированной «подпитки».]

Я открыл глаза.

Шестьдесят два процента.

Не износ. Не изношенный ноль, не прорванная труба, не скверно собранный Беляевым щит. Шестьдесят два процента — «внештатный компонент». То, что «дышало» в приямке. То, что я не стал трогать при свидетелях. То, что отодвинуло щуп, но не убрало его.

Я смотрел на эту строку, и в голове крутилось совсем не про Виктора Платоновича, не про «С», не про Принцев, не про Блинова с его лопатой. Я думал про завод. Про ГМК. Про то, что стоит за тонкими стенами цеха, гудящего, как живой. Кто-то или что-то кормилось авариями на этом заводе. КЗ, пожары, прорывы труб — всё, что списывали на износ, на халатность, на пьяных электриков.

И я только что стал тем, кто эти аварии устраняет. Кормление — прервал. Щуп — отодвинул. Ветку — открыл.

Я теперь — в её расписании. В расписании того, кто ест.

Где-то в административном корпусе, наверное, в своём кабинете с кондиционером и кофе-автоматом, Виктор Платонович считал убытки от сгоревшего нуля. Может, и не только убытки. Может, что-то ещё. Я не знал.