Жизнь с нуля в альтернативном мире. Том 1 - Дмитрий Лим

Я натянул диэлектрические перчатки. Резина пахла старой резиной. Положил у порога коврик. Постоял.

«Спокойно, Архимагистр, — сказал я себе. — Ты заземлялся и в худшие времена. Здесь нельзя светить. Здесь работаем перчатками.»

Слева, в проходе, лежал первый рабочий. Молодой, лет тридцати, в спецовке с биркой «2-й цех». Он дышал — неровно, с хрипом, но дышал. Похоже, его просто зацепило, и он упал, ударившись виском о край шкафа. Не смертельно, но без сознания.

Справа, в приямке у трансформатора, — второй. Старше, плотный, в ватнике. Балка — кусок металлоконструкции, видимо, рухнувшей при первом ударе, — придавила ему ноги. И он был в воде. И он, как и сказал дядя Коля, был синий.

Я подошёл к щиту. Положил левую руку на корпус. Закрыл глаза.

Ток отозвался.

Знакомо — как тогда, в первый день, когда я приваривал «живой» ноль к шине. Только сейчас ток был злее, гуще. Он шёл по щиту рвано, с провалами, как мотор, который сбивается с ритма. В одном месте — в приямке, у трансформатора — он «дышал». И я чётко, без сканера, кожей ладони сквозь резину, различил то, что показала система: что-то чужое кормится здесь.

Я не стал с ним общаться. Не стал его трогать. Я сделал то, что умел лучше всего: я взял блуждающий ток и повёл его туда, куда он должен был идти. В землю.

В арматуру. В контур заземления, заложенный ещё при постройке цеха, в грунт под зданием. Я не «тушил» аварию, я просто дал току правильную дорогу — самую короткую, самую удобную. Грунт заберёт. Грунт всегда забирает. В моём родном мире я гасил так заклинания целых башен: отводил силу в камень, в воду, в землю, вместо того чтобы выбивать её из противника напрямую. Здесь камень был бетоном, вода — заводской лужей, а сила — обычным переменным током. Принцип тот же.

Трансформатор взвыл. Выл он так, как воют звери, которым наступили на хвост: тонко, надрывно. Из корпуса полезли искры — синие, ломаные, как молнии в миниатюре. Запах стал таким густым, что у меня заслезились глаза.

Вода в приямке дрогнула.

Я не откачивал её насосом — насоса у меня не было. Я откачивал её тем же контуром, который гасил аварию. «Живой» ноль — тот самый провод, который я три недели назад приваривал магическим током к шине, — теперь работал как труба. Я заставил ток увести воду в дренаж, как уводил бы ману в голема, как направлял бы стихию в жилу артефакта. Вода послушно поползла к краю приямка, потянулась по полу к дренажной решётке в углу — и ушла.

Здесь чуть-чуть нагиба Архимагистра! Я про воду, которую откачали! Прошу понять и простить!

В приямке стало сухо.

[Контур заземления: активен.]

[Блуждающий ток: отведён в грунт, 94%.]

[Вода: уровень 0 см.]

[Аномальный компонент: статус — «наблюдение». Не подавлен.]

Последняя строка мне не понравилась. «Не подавлен». Я гасил аварию — а «дыхание» в приямке осталось. Будто щуп кто-то придержал, но не убрал. Будто хозяин щупа отодвинул его в сторону и смотрит, что я буду делать дальше.

«Смотри, — подумал я. — Смотри, кто бы ты ни был.»

Спину я, разумеется, не повернул. Я просто работал.

Первого рабочего — того, что в проходе, я оттащил за ворот. Просто за ворот, одной рукой, волоком по сухому уже полу. Дотащил до двери, толкнул её плечом — снаружи, в коридоре, дядя Коля подхватил мужика и утащил. Я вернулся.

Второй был хуже. Балка лежала у него на ногах — тяжёлая, двутавровая, метра полтора. Человек поднял бы её с трудом, вдвоём и то с матом. Я подсунул под край балки «капкан»-разрядник, тот самый, из суперконденсаторов, только заряженный под завязку, и активировал.

Капкан сработал как домкрат. Балка дёрнулась вверх — на сантиметр, на два, на пять. Этого хватило.

Я вытащил мужика из-под балки. Он был тяжёлый, мокрый, и вонял палёной тканью. Я прижал два пальца к его шее.

Пульс был. Слабый, рваный, но был.

Жив. Оба живы.

Я сел прямо на мокрый пол, упёрся спиной в щит и посидел так секунды три. Из носа текло — кровь, густая, тёмная. Не от драки. От давления тока, который я только что прогнал через себя. Тело-то — тощее, двадцатилетнее. Не моё старое, способное держать мана-контур часами. Это тело было бочкой, в которой дырки заткнуты тряпками.

Я утёр кровь рукавом, поднялся и подошёл к двери. Толкнул её.

— Готово, — сказал я. — Оба живы. Заносите.

Дядя Коля вошёл первым. За ним — Пал Саныч, двое слесарей. Они смотрели на щитовую, как на место преступления. Дядя Коля подошёл ко мне. Молча. Долго смотрел — на лицо, на руки, на щит за моей спиной. Я стоял у стены и молчал тоже. Что я ему скажу? Что я — Архимагистр, что заземлил контур волей, что откачал воду «живым» нулём? Что в приямке дышит что-то чужое?

— Молодец, Земцов, — сказал он наконец. Тихо, без выражения. — Молодец.

И пошёл смотреть, что я там такое сделал с нулём. Я видел, как он остановился у шины, как присел, как тронул пальцем мой «приваренный» контакт — тот самый, трёхнедельной давности.

В дверях появился ещё один.

Виктор Платонович.

Главный энергетик вошёл в щитовую, как входят в свой кабинет: уверенно, не торопясь, оглядывая всё, как хозяин.

Он обошёл щитовую. Осмотрел оплавленный ноль. Взял со стены фонарь, посветил в приямок. Поднял глаза на дядю Колю.

— Это что? — кивнул он на меня.

— Земцов управился, — сказал дядя Коля. — Один.

Виктор Платонович повернулся ко мне. Я стоял у стены, в чумазой спецовке, руки в перчатках, потный, с засохшей кровью под носом. Начальник, который считает убытки, вот как он выглядел. Никакого «схождения морфы», никаких острых клыков в отражении стекла двери. Просто крупный седой мужик в дорогом костюме, которому на голову упала ещё одна головная боль.

Он смотрел на меня. Дольше, чем нужно. Дольше, чем смотрят на новенького, который «просто быстро всё отключил». Я смотрел в переносицу — старый приём, действует отрезвляюще. Только вот на Виктора Платоновича он не действовал.

— Завтра в отдел кадров, — сказал он наконец. — На премирование. Свободен.

И ушёл. Стукнули по коридору его дорогие ботинки, и стихли.

Я вышел из щитовой, дошёл до стены цеха и сел на приступку. Ноги не держали. Тело, впервые за всё это время требовало или еды, или сна, или того и другого. Кровь из носу я утер уже окончательно, рукав спецовки был в коричневых