Накладная на Тень - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Она открыла рот, чтобы сказать что-то вроде «это безумие», потом закрыла, потом снова открыла.

— Это ведь может сработать, — сказала она с каким-то обиженным изумлением, будто я сжульничал на экзамене и получил пятёрку.

— Дак Вектор советская оборонка же, Лер, или типа того. Тут всё должно работать, иначе бы её не прятали.

Склад обчистили за десять минут. Фина таскала коробки играюче, будто они были пустые, и я понял, что для неё, пожалуй, так и было. «Холодок» весь, четыре блока. Две коробки «Рондо». «Холлс» с эвкалиптом, я его не любил, но выбирать не приходилось. Нашлась ещё картонка мятных «Тик-така», которые не продавались с лета, потому что ценник на них кто-то поставил на сорок рублей выше, чем в «Пятёрочке» через две улицы. Себестоимость, по моим прикидкам, вышла тысячи на три. Жаба-бухгалтер внутри меня перестала стоять на одной ноге и осторожно опустила вторую на пол.

Камера прививки была размером с хлебницу. Для нашего объёма это было смешно.

— Не в камеру, — сказала Лера, глядя на схему над столом. — Сюда.

Она показывала на прямой загрузочный люк. Круглый, броневой, со штурвалом-задрайкой, за которым пряталась основная камера. Та самая. С пятью вмятинами от пальцев на раме.

Я посмотрел на люк, потом на Фину. Фина посмотрела на меня. В её глазах было ожидание, как у ребёнка, которому сейчас скажут, можно ли трогать.

Никогда не поворачиваться к Фине спиной, когда открыт прямой люк.

— Фин, — сказал я ровно. — Открой, пожалуйста. А я буду подавать коробки. Отсюда.

Отсюда значило лицом к ней. Лера поняла сразу. Встала так, чтобы видеть нас обоих, и положила ладонь на кулон.

Фина взялась за рукояти штурвала. Её пальцы легли в затёртые медные выемки, и я увидел, как у неё дёрнулось плечо. Совсем чуть-чуть, будто током ударило. Она зажмурилась. Повернула. Штурвал провернулся с тяжёлым мокрым скрежетом, люк отошёл, и из камеры полыхнуло жаром и радужным светом.

Фина отступила на шаг и опустила руки. Посмотрела на свои ладони. Потом вытерла их о толстовку, долго, тщательно, хотя они были чистые.

— Всё хорошо, — сказал я. — Ты молодец. Давай высыпать.

И мы начали. Драже ссыпались в камеру шуршащей лавиной, белые, зелёные, полосатые, и подпрыгивали на раскалённых медных решётках. Фина пыталась разровнять их в один слой, но камера была огромной, и в конце концов она просто стояла у люка, держа ладони над конфетами, будто грела их.

Закрыли люк и задраили. Я тоже приложил руку к штурвалу, просто чтобы на нём были не только её отпечатки.

Барабан селектора я перевёл в «Режим 3». Потом вспомнил, что «Режим 3» это прессование, а нам нужна возгонка, и чуть не выругался. Лера молча протянула руку и сдвинула стопорную кнопку. Барабан под ней провернулся дальше, туда, где никакого четвёртого режима не было нарисовано, и встал в паз с сухим щелчком. Лампы ИН-14 мигнули и выдали: «3-Б».

— Откуда ты знала? — спросил я.

— На доске, — она кивнула на фанеру. — Чёрная тушь, внизу. «3-Б: продувка носителя резервом. Не дольше 900 с».

Почерк Фины… Прошлой Фины. Я посмотрел на нынешнюю. Она стояла у иллюминатора и смотрела внутрь, приоткрыв рот, как в аквариуме на рыбок.

Девятьсот секунд. Пятнадцать минут.

Я нажал эбонитовый тумблер.

«Ххххх-ДУМ!»

Пол под ногами качнулся. Трубы в асбесте взвыли и заговорили на несколько голосов сразу, и среди этих голосов я различил её. Не арию, нет. Обрывок вокализа, какое-то «а-а-а», протяжное и чистое, будто кто-то пробовал голос перед выходом на сцену. Стрелка «ПЛОТНОСТЬ СМЫСЛА» пошла вверх и замерла на середине шкалы. «СОПРОТИВЛЕНИЕ МАТЕРИАЛА» не шелохнулась, лежала на нуле, как дохлая.

Безымянный манометр с красной зоной начал медленно, неохотно отползать от упора.

— Двести семьдесят, — сказала Лера, глядя на него. — Двести шестьдесят. Денис, он ест резерв быстро.

— Сто восемьдесят лишних. Нам хватит, если не будет перерасхода.

— А если будет?

— Тогда в следующий раз будем кормить котёл осторожнее.

На шестой минуте у меня из носа пошла кровь. Немного, одна капля упала на манжету худи. Я вытер её и отошёл от агрегата на два метра. На восьмой Котя, который, оказывается, пробрался за нами и сидел на стеллаже с папками, начал тихонько подпевать, вытягивая протяжную кошачью ноту.

На двенадцатой минуте трубы замолчали, и стало слышно, как в топке что-то ровно и спокойно потрескивает.

Ровно через девятьсот секунд реле щёлкнуло три раза. Иней, как в прошлый раз, пробежал по кварцевым стёклам и тут же стаял. Манометр показывал сто девять процентов.

Фина открыла люк. Сама, не дожидаясь моей просьбы, и тут же отступила, освобождая место.

Камера была засыпана серебром.

Каждая конфета, будь то дешёвый «Холодок» или эвкалиптовый «Холлс», стала одинаковой, перламутровой, с тонкой сеткой трещинок. Пахло мятой, морозом и почему-то пыльным бархатом театральной ложи. Лера подцепила одну двумя пальцами, поднесла к уху и долго слушала.

— Звенит, — сказала она. — Тише, чем первые. Но звенит.

— Значит, работает. — Я набрал горсть. Драже были холодными, как снег. — Сколько?

Мы считали минут пять. Точнее, Фина считала, а мы смотрели, как она раскладывает их на столе Влада аккуратными квадратами по сто штук. Квадратов вышло двадцать три. И ещё сорок семь в последнем, неполном, который Фина огорчённо подровняла, чтобы хоть углы были ровными.

Две тысячи триста сорок семь штук.

Жаба-бухгалтер у меня внутри… она просто села на пол, сняла нарукавники и вытерла ими лоб.

— Теперь их надо отвезти, — сказала Лера. — К семи, в Клуб, который за ДК, на тупиковой ветке. Через район, где Промтех с Особняком воюют.

— Угу.

— Денис. У тебя нет машины.

— Машины у меня нет, — согласился я. — Но у меня есть кое-что получше.

— М?

— У меня есть трамвай.

Лера посмотрела на меня как на шизика. И я ее прекрасно понимал. Но лишь улыбнулся и развел руками.

Пока мы ссыпали драже в коробки из-под «Рондо», телефон в кармане завибрировал. Я вышел в коридор, но это был не Директор, как я решил поначалу. Это было сообщение от Заи:

«ТЫ ГДЕ. 06:58 В ТЕХКОРИДОРЕ. ГРУЗ НЕ ЧЕРЕЗ ГЛАВНЫЙ ВХОД».

И сразу второе:

«И ПЕРЕСТАНЬ ЗВОНИТЬ МНЕ С НЕИЗВЕСТНЫХ НОМЕРОВ».

Я не звонил ей с неизвестных