Накладная на Тень - Кирилл Геннадьевич Теслёнок
— Вот. А тут как раз такой случай. Четыре Правила, два эмбарго, Терминал на арбитраже, и всё это решается одним вашим «да». Ему это понравится больше, чем шина на челюсти.
— Ммф! — сказал Сергунька где-то на фоне, отчётливо и с энтузиазмом.
— Да кто его выпустил… Девочки, назад Сергуньку, на диван! — в голосе Заи прорезалось возмущение, ее голос стал глуше, будто она отвела трубку от лица. — У него лежачий режим!
— Он согласен, — сказала Зая уже назад в трубку. — А я нет. Двойную цену он писал, когда у него челюсть не болела. Клуб берёт по базовой. Сорок пять. Наша маржа поверх, это уже наше дело. И с Пастухом…
Она запнулась. Я тоже на секунду перестал дышать.
— Ты видел его строчку, — сказала она тише.
— Видел.
— И ты мне его сливаешь.
— Я тебе сливаю всех, Зая. Я не могу выбрать. Если я его вычеркну, он придёт ко мне. Если не вычеркну, он придёт к тебе. Но у тебя Клуб, охрана и стеллажи с колбами. А у меня кот и швабра.
Долгая пауза. Бас за её стеной снова начал нарастать, будто клуб просыпался.
— Пастуху отпускаем последним, — сказала она наконец. — И через стекло. И цена ему тройная, за риск. Пятнадцать процентов с нашей маржи твои, потому что Сергей мне иначе не простит. Фасовку делаем сами, нам твои зип-пакеты с синей полосой не нужны, у нас эстетика. Сырьё к семи. Если в семь ноль одна у меня не будет товара, я лично приеду и засуну тебе этот пул туда, где у тебя почки.
— Договорились, — сказал я. — Заявку пришлёте?
— Она уже у тебя, — сказала Зая и отключилась.
Терминал звякнул тем самым благородным колокольчиком. Я подошёл и увидел, как в списке предзаказов строчка Сергуньки вспухла, раздалась жирным шрифтом и медленно поползла вверх, распихивая остальные.
[КЛУБ «ПОЛНОЧЬ» (С. КАТАНА) — ИЗМЕНЕНИЕ СТАТУСА: ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ДИСТРИБЬЮТОР]
[ЗАПРОС: ПЕРЕУСТУПКА ПРАВ ТРЕБОВАНИЯ ПО ВСЕМ АКТИВНЫМ ОРДЕРАМ]
И сразу, без паузы, красным:
[ОТКЛОНЕНО. ОПЕРАЦИЯ КЛАССИФИЦИРОВАНА КАК ОБХОД МОДУЛЯ «АНОМАЛЬНАЯ БИРЖА»]
[ПОДОЗРЕНИЕ НА СЕРУЮ СХЕМУ]
— Ну конечно, — сказала Лера. — Он что, дурак, по-твоему?
— Он не дурак, он бухгалтер, — сказал я и опять полез в консоль. — Бухгалтеры не любят слово «переуступка». Им надо слово, которое они уже видели.
Я стёр заявку и набрал заново.
РОЗНИЧНАЯ ПРОДАЖА. ОДИН ПОКУПАТЕЛЬ. ОДИН ЧЕК.
ПОКУПАТЕЛЬ: КЛУБ «ПОЛНОЧЬ». ПОД ЭМБАРГО НЕ НАХОДИТСЯ.
ОСНОВАНИЕ: ПРЕДЗАКАЗ «ВЕСЬ ОБЪЁМ» ЗАРЕГИСТРИРОВАН РАНЕЕ ПРОЧИХ ЛИБО ПО НАИВЫСШЕЙ ЦЕНЕ.
ДАЛЬНЕЙШАЯ СУДЬБА ТОВАРА ПОСЛЕ ВЫДАЧИ ИЗ ЛОТКА ОТВЕТСТВЕННОСТИ ТОЧКИ НЕ ПОДЛЕЖИТ (ПРАВИЛА МАГАЗИНА, П. 4: «ЧТО УШЛО В ЛОТОК, ТО НЕ НАШЕ»).
ВЕСЬ ОБЪЁМ ВЫКУПЛЕН ОДНИМ КОНТРАГЕНТОМ. ОСТАЛЬНЫЕ ОРДЕРА ПРОШУ ЗАКРЫТЬ С ПОМЕТКОЙ «ТОВАР ЗАКОНЧИЛСЯ».
— Пункт четыре правда так звучит? — спросила Лера.
— Почти так. Там написано: «Ответственность за товар после передачи покупателю несёт покупатель». Но смысл тот же.
— А «ранее прочих либо по наивысшей цене»?
— Он пришёл третьим. Но с двойной ценой. Пусть Терминал сам выберет, что ему больше нравится. Ему понравится цена.
Терминал думал дольше, чем над моей служебкой. Строчки на экране подёргивались, перестраивались, одна моргнула и снова стала красной: «СЕРАЯ СХЕМА». Потом жёлтой. Потом поверх неё налезла другая.
[ВНИМАНИЕ: ПРИ РОЗНИЧНОЙ ПРОДАЖЕ ЕДИНОМУ КОНТРАГЕНТУ БИРЖЕВАЯ КОМИССИЯ ДИРЕКЦИИ НЕ НАЧИСЛЯЕТСЯ]
— Вот где больно, — сказал я Коте. — Плевать ему на схему, он свою комиссию считает.
[ПРИ РОЗНИЧНОЙ ПРОДАЖЕ НАЧИСЛЯЕТСЯ СТАНДАРТНАЯ МАРЖА ТОЧКИ]
— Ну? И какая маржа больше, стандартная или биржевая? — я это ему сразу и вбил.
Терминал ответил не сразу. Он, по-моему, вообще впервые за полтора месяца выглядел так, будто ему стыдно.
[СТАНДАРТНАЯ]
Я набрал «Y» под вопросом «ПОДТВЕРДИТЬ ПРОДАЖУ?», и колокольчик зазвенел короткой трелью. Строчки с Особняком, Промтехом, Штерном и остальными погасли одна за другой, и рядом с каждой появилась сухая пометка «ПЕРЕДАНО КОНТРАГЕНТУ». Последней погасла та, нечитаемая, с нулями и единицами. Мне показалось, что она погасла неохотно, медленнее других. Фина у двери подсобки перестала сжимать край толстовки.
Внизу появилась новая строка:
[ЗАКАЗ № 0001. КЛУБ «ПОЛНОЧЬ». ОБЪЁМ: ВЕСЬ. ОТГРУЗКА: ФИЗИЧЕСКАЯ, ЧЕРЕЗ НОЧНОЕ ОКОШКО ИЛИ ИНОЙ СОГЛАСОВАННЫЙ ЛОТОК.]
[СРОК: 07:00]
— Отлично, — сказал я. — Осталось ерунда. Сделать весь объём.
— Из чего? — Лера показала на ларец. — Там две горсти, Денис. Две.
— Шкатулку не трогаем.
— В смысле шкатулку не трогаем? — Лера вытаращилась на меня. — Тогда из чего⁈
Я пошёл в коридор, мимо моей подсобки и инвентарной с душевой, к серой двери 0-бис. Лера поспешила следом, Фина, не дожидаясь приглашения, пошла за ней, ступая бесшумно, как всегда. Толик крикнул вслед, чтобы мы не забыли про него, если будет что-то интересное, но мы уже были у двери.
Фина набрала код. Её пальцы бегали по хромированным кнопкам, не останавливаясь, и замок щёлкнул на последней. Тёплый воздух ударил в лицо: квас, фиксаж, калёный чугун.
«Вектор-0» урчал. Не стучал, как в первые минуты после запуска, а именно урчал, сыто, утробно, как кот, которому только что дали полбанки паштета. Сквозь кварцевые иллюминаторы переливалось призматическое сияние, розовое, сиреневое, зелёное. Я подошёл к безымянному манометру с красной зоной. Стрелка лежала на упоре.
— Двести восемьдесят процентов, — сказал я. — Сто нам было нужно, чтобы его завести. Остальные сто восемьдесят просто висят. В резерве.
— Ты хочешь сжечь резерв?
— Я хочу его продать. — Я постучал пальцем по стеклу манометра. — Смотри. Элеонора не в ларце. Ларец это обрезки, сувенир на память. Элеонора вся вот тут, в топке. Можно сказать, что там пар, Лер. Чистый пар оперной дивы. А он у нас уходит в трубу, просто чтобы котёл не лопнул.
Лера медленно повернулась к агрегату. Я видел, как у неё в голове щёлкают те же реле, что у меня.
— Ты хочешь пустить остаточную возгонку через камеру, — сказала она.
— Через пустые конфеты. Сколько их влезет.
— Без осколков.
— Без осколков. Сопротивление носителя ноль, сама говорила. Мятное драже работает на выдох. А в паре и так есть всё: и резонанс,