КОМСОМОЛ-6 - Ольга Войлошникова

— Да уж, как они эту демоницу…

— Им тоже очень повезло. Она, похоже, не ожидала, что ей придётся столкнуться с призраками, и не имела набора соответствующих артефактов, иначе всё могло бы выйти куда грустнее. А так — демонам сложно напрямую противостоять сущностям тонкого плана, да. Но я не об этом. Я почитала записи о том, как вы действовали в Вене и в Страхотине…

— А такие записи есть? — вот тут я удивился несказанно!

— Конечно, отец Бенедикт подробнейшим образом ведёт записи всех событий.

Однако! Надо бы туда заглянуть, а то батюшка Бенедикт у нас — человек несколько склонный к экзальтации…

— Так-так, и что же?

— Я обратила внимание, что действуя в казармах и в общежитиях, переделанных под них, Николай всегда тратил некоторое время на поиск подручных материалов внутри запертых помещений.

Она выжидающе уставилась на меня.

— Ну?

Баронесса мило улыбнулась и слегка пожала плечами:

— Зачем?

Тут я слегка затормозил.

— Так…

— Коля — сам по себе оружие. Он ведь призрак. Предмет — почти любой, кроме специально зачарованных от проникновения призраков — для него проницаем! В том числе и человеческое тело. Берём череп, — баронесса обозначила руками округлый предмет, — опускаем туда пальцы, — правая рука обозначила погружение в черепушку, — даём кончикам чуть плотности и слегка шевелим. Всё.

Картинка мне представилась тошнотная, просто ужасть. Но я не мог не признать, что оно будет работать, да ещё как.

— А почему не сказали об этом перед порталом прорыва?

Енрикетта вздохнула:

— Признаться, забыла. Да и не нужно оно было там. Вот в кого я бы не советовала погружаться — так в этих тварей, особенно пока они ещё живы. Вот уж у кого души обладают отвратительной липкостью, мало ли чего нацепляешь. Именно по этой же причине я не советую вам, сеньор Аркадий, смотреть через поднятых из демонов кадавров. Оперировать — считаю, безопасно, хотя до сих пор я не слышала о подобных случаях. Но не смотрите через них. Мало ли…

— Честно говоря, я вовсе запамятовал о такой возможности!

— А вот напрасно. Очень полезный навык. Если вы обладаете достаточным временем, можно использовать глаза кадавров даже для разведки. Потренироваться бы вам, пока отряд в себя приходит… Кстати, а сколько дней вы кладёте на отдых?

— Я бы хотел неделю. Но есть у меня предчувствие, что опять что-нибудь случится. Хоть бы дней пять спокойных выдалось…

Енрикетта задумчиво покачала головой:

— Тогда сегодня я обновлю полог безразличия на «Фениксе». Тогда у меня энергии мало было, я поставила, лишь бы недели две продержался. А то, сами понимаете, всё равно ведь кто-нибудь явится на произведённый нами шум.

— Это да.

— Так сегодня я усилю. Чтоб, если что, подольше постоял.

— Это весьма предусмотрительно, одобряю. Не хотелось бы этот образец летающей техники потерять. Таких нынче уже не делают.

* * *

К моему величайшему удивлению, следующие три дня прошли очень тихо. Настолько тихо, что происходящее казалось мне нереальным. Перекрашенные грузовики ездили на поле Нойленгбаха. А поскольку «батарейками» работали Киря вместе с Данькой, процесс у Енрикетты шёл довольно бодро, во всяком случае, к вечеру третьего дня отдыха она заверила меня, что восстановлено уже более половины оборудования, ещё день-два, и «Феникс» сможет подняться в воздух и переместиться в Клостервальд, где и работать с ним будет проще.

Сопровождающие команды в количестве двух десятков человек ежедневно сменялись, чтобы казаки могли равномерно отдохнуть. Бессменно выезжала только великокняжеская охрана, после моего ультиматума вынужденная проявиться. На виду им было пока непривычно и, кажется, неудобно, но я упёрся рогом — или так, или никак.

Зато у Хотару было дел по горло. Улетели-то в госпиталь только самые тяжёлые, а все остальные, кому она пообещала, что в полевых условиях поможет восстановиться, наотрез отказались отряд покидать. Аргумент был железный: щас улетишь — потом назад хрен допросишься! Там цельный паровоз желающих стоит!

Так что целительствовала она целыми днями, помогая отращивать уши, посечённые пальцы, большие шрамы на нормальную шкуру менять. Ну и мне, само собой, внимания уделяла изрядно — тут и зубы и, самое что сложное — глаз. Вот как раз зубами она и занималась, когда к вечеру третьего дня нам сообщили, что к окраине леса подъехал «наш» италийский отряд — ну, в смысле, шалого отца Александра.

АЛЕКСАНДР, ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Нижняя Австрия, Клостервальд, восточная окраина леса

3 февраля 1948 года, почти ночь

Аркадий

Отец Александр оставил своих иноков-послушников в некотором отдалении, выказывая нам таким образом своеобразное уважение. Ну, я так надеюсь.

Сам он прохаживался вдоль границы защитного купола, справедливо полагая, что его явление будет мгновенно замечено. Естественно, первым к нему вышел старший дежурного восточного секрета, которому Александр и сообщил, что имеет для меня некую информацию. От предложенного чая не отказался. Так что я, явившись, нашёл его мирно беседующего с десятником и распивающего чай из походного термоса. Точнее, распивали они из походных стальных кружек, а в термосе чай был до того, впрочем, неважно.

— Добрый вечер, ваша милость! — в италийской манере приветствовал меня Александр, салютуя кружкой.

— И вам не хворать. Можешь идти, Андрей.

Десятник растворился в ночных тенях.

— Хорошая у ваших людей выучка, — похвалил Александр.

— М-гм. Только они не мои, а свои собственные. Казаки, служилое сословие, слыхали про такое? У нас жить захочешь — выучишься, иначе никак.

— Понимаю, понимаю. А вы выглядите уже гораздо лучше.

— Такой замечательной регенерацией, как у вас, я похвастать не могу, но целители делают всё, что могут. Глаза пока нет, но зубы лезут.

— Оу… Отвратительные ощущения, согласитесь? — Александр с пониманием поморщился. — Опухшие дёсны, и этот ужасный зуд… Хорошо, что это всего пару часов.

— Если бы! Всё в реальном времени. И пухнет, и болит, и грызть, как тому щенку, всё время что-нибудь хочется. Ещё дня три такого счастья, потом проклюнутся.

— Сочувствую! — искренне прижал руку к сердцу Александр. — Весьма сочувствую! Что ж, переходя к волнующей вас теме, я получил информацию. Не сразу, правда.

— Не хотели говорить? — невольно полюбопытствовал я.

— Не вдаваясь в подробности, меня встретили не так, как должны были, но после Нойленгбаха я что-то подобное