Ассимиляция - Марк Амврелий
Трансляцию Савельев явно видел, поэтому спрашивал лишь о том, что оставалось за кадром: какие сообщения появлялись перед глазами, отображался ли уровень гоблина, что произошло с ранами после возвращения в лобби и почему часть участников умерла уже после победы. Особое внимание уделили разнице во времени. Для меня прошло всего несколько часов, хотя на Земле я отсутствовал трое суток. Объяснить это я не мог. Дальше пришлось по памяти восстановить разговор с гоблинами. Савельев несколько раз уточнил, какие сведения сообщила система, а какие мы получили от противников. Я рассказал о четырнадцати этапах, пятинедельных перерывах, подсчете выживших, наградах победителям и наказаниях проигравшим планетам. Отдельно объяснил, откуда мы узнали про уничтожение мира, оказавшегося на последнем месте. Насколько можно доверять словам гоблинов, я не знал, однако причин врать нам у них вроде не было.
Затем дошли до межмирового магазина. Какие товары продавались, сколько времени дали на покупки, можно ли было выставлять собственные предметы и почему золото оказалось намного ценнее, чем мы думали. Я перечислил все, что приобрел, показал стабилизирующую печать и пространственное хранилище. «Аварийный барьер» продемонстрировать не получилось: он активировался только при угрозе смертельного ранения. Проверять его работу прямо в переговорной никто не предложил. И на том спасибо.
Последними шли вопросы о следующем этапе. Савельев уточнил, могу ли я отказаться от повторного участия и появлялось ли новое приглашение у остальных выживших. На первый вопрос я не знал ответа, а что до приглашения — я его точно не получал, а за остальных не ручаюсь.
В целом наш разговор продлился почти два часа. Когда вопросы наконец закончились, Савельев выключил диктофон, закрыл лежавшую перед ним папку и впервые за все это время откинулся на спинку стула. Я полагал, что на этом исполнил свой долг добропорядочного гражданина и теперь могу быть свободен, но не тут-то было. Все, что творилось до этого, было лишь прелюдией, а вот к настоящему хардкору мы перешли только сейчас.
— Теперь поговорим о том, зачем мы вас сюда пригласили, — сипло произнес Савельев. — После Прорыва стало понятно, что обычных подразделений недостаточно. Сегодня утром правительство утвердило временный порядок привлечения участников «Барьера» к ликвидации последствий чрезвычайной ситуации. Люди, обладающие игровыми способностями и подтвержденным боевым опытом, подлежат мобилизации в специальные группы.
— Мобилизации? — переспросил я.
Внутри заполз холодок. Что-то мне резко перестало нравиться происходящее.
— Вы будете зачислены в группу капитана Мельникова в качестве бойца-консультанта. Он станет вашим непосредственным командиром.
Выходит, меня сюда пригласили не для разговора. Решение уже приняли, а меня просто поставили перед фактом. Савельев подвинул ко мне папку с документами.
— Контракт действует до отмены чрезвычайного режима. На это время вы обязаны находиться на связи и прибывать по вызову оперативного штаба. Фиксированного графика и выходных не предусмотрено. Размер ежемесячного денежного довольствия — сто двадцать тысяч рублей. За боевые выходы и успешные зачистки начисляются дополнительные выплаты по представлению командира.
Сто двадцать тысяч. Не то чтобы совсем копейки, но за постоянный риск быть сожранным какой-нибудь тварью звучало не слишком щедро. Даже по меркам Москвы не такая уж большая зарплата, ради которой хотелось бы рвать жопу. А если учесть, сколько денег требовалось на подготовку к следующему Турниру, то я еще и в минус уйду.
— В случае ранения лечение и восстановление оплачиваются государством, — продолжил Савельев. — На время реабилитации довольствие сохраняется. Жизнь и здоровье застрахованы. При гибели предусмотрена выплата родственникам. Защитное снаряжение, связь и обычные медикаменты выдаются подразделением. Системное оружие и расходные материалы участник приобретает самостоятельно.
— А если я не хочу становиться военным?
— Вашего желания никто не спрашивает. Подпись необходима для оформления денежного довольствия, страховки и положенных выплат. Решение о вашем включении в группу уже принято.
— То есть я в любом случае буду на вас работать?
— Именно так.
Супер. Какая-то особенно извращенная версия трудоустройства. Даже притворяться, что у меня есть выбор, никто не собирался. И не то чтобы я собирался отказываться, но елы-палы, какого хрена? Я и так рисковал жизнью на Турнире ради спасения планеты. Почему нельзя просто по-человечески договориться? Зачем обязательно принудиловку врубать?
Я пролистал бумаги. Обязанностей было расписано на несколько страниц. Прибывать по первому требованию, подчиняться командиру, не разглашать полученную информацию, участвовать в зачистках и содействовать исследованиям. Отдельным пунктом шло имущество, добытое во время операций. Все останки тварей, системные предметы, оружие и прочие трофеи признавались собственностью государства.
— Я что, даже лут не смогу забирать? — спросил я, вчитываясь в условия контракта.
— Что? — не понял Савельев.
— То, что останется от монстров. Шкуры, клыки, оружие.
— Нет. Все обнаруженные предметы будут передаваться специалистам для изучения.
— И как мне тогда готовиться к следующему Турниру? Мне нужны нормальная броня, лекарства, обучение. На это требуются деньги. Сто двадцать тысяч в месяц здесь вообще погоды не сделают.
— Свободное от выполнения приказов время можете использовать по своему усмотрению. В том числе посещать индивидуальные Провалы.
Я едва не рассмеялся. «О, ну спасибо. А то я без вашего разрешения не мог этого делать!» — хотелось мне сказать ему в лицо.
— Я не буду это подписывать, — заявил я и закрыл папку.
— Не подпишете контракт — получите мобилизационное предписание, — спокойно ответил Савельев. — Вас все равно направят в боевое подразделение. Только отправят вас туда, где сейчас не хватает людей сильнее всего. Вероятно, это место будет довольно далеко от дома.
Я посмотрел на Мельникова. Тот сидел неподвижно, стиснув кружку обеими руками. Мда, спасибо большое. Пришел, блин, послужить Родине.
— А если я просто не явлюсь? — процедил я.
— Тогда вас признают уклоняющимся от исполнения мобилизационного предписания. Задержат и доставят принудительно. Поверьте, после этого условия службы станут значительно хуже.
— И что вы мне сделаете? Застрелите? — я зло усмехнулся. — Через пять недель следующий Турнир. Если вы не дадите мне нормально подготовиться, я там и так сдохну. Какая разница?
Савельев внимательно посмотрел на меня. Один из бойцов возле стены немного изменил стойку и положил ладонь на автомат. Я