Черный замок - Данил Коган
Стрелки спокойно оставили позиции и удрали в лес.
Строй замер на границе опушки, постоял. А там уже никого нет, ребята. Дирги вернулись на дорогу, перестраиваясь в походную колонну.
Скоро всё повторится.
Я откинулся поудобнее и хлебнул зира. Нет, за своих товарищей я определённо не переживал. Хотя назад ждал с нетерпением.
* * *
— Господин Муромец. Тута один, значит, пришлый, говорит, что у него до тебя дело. Гнать его?
Я оторвался от Планше.
Передо мной маячили двое местных дружинников. Один из них придерживал за плечо плохо одетого невысокого мужичка. Худой, бородатый, в рваной, но заштопанной одежде. Курточка раньше качественная была, кстати. Морда лица смутно знакомая. Я несколько секунд тупил, перебирая в памяти встреченные за последние дни бороды.
А! Кажется, из освобождённых в обозе диргских рабов. Точно. Ушёл с остальными к руинам, которыми теперь командовал бывший староста Кузьма Ильич. Имя самого мужика я, конечно, не помнил.
— Отпустите его, ребят. Всё нормально, это из беженцев, которых мы в обозе приняли.
Стражники переглянулись, но спорить не стали. Один пошёл назад к воротам, а вот второй уселся в теньке неподалёку. Бдить.
Бородатый дядька встряхнулся и представился:
— Хельги. Охотник я. Из тех, кого ты освободил в обозе. С Кузьмой ушёл.
— Теперь вспомнил. Что-то случилось? Кузьма Ильич жив?
— Он-то жив. Беда у нас, Илья.
Мужик говорил тяжело, фразы обрезал, словно дрова рубил.
— Так и будешь по капле выдавливать? Какая беда? Что конкретно случилось? И чем я помочь могу?
— Следы вокруг стоянки появились. Несколько дней замечали. Думали, охотники местные ходят или беженцы тоже. Потом Марфа за водой пошла. Не вернулась.
— Может, дирги из разбежавшихся?
— Диргские следы я знаю, эти другие. Человечьи вроде, но и не человечьи. Ступают как… не охотники, точно.
Хельги замолчал и полез копаться в спутанной бороде.
— Марфу-то нашли?
Хельги прервал свою увлекательное занятие, внимательно рассмотрел грязные худые пальцы, и только потом ответил:
— Нашли. Я и нашёл. В лоскуты порезатую. Не зверь когтями рвал. Ножом или железом каким. Кожу с неё сняли, ишь чо. Кузьма после этого запретил за стены выходить. Сидим теперь.
Вот тебе и отличное убежище.
— Нападали на лагерь?
— Нет. Вокруг ходят. Следы свежие каждое утро. Пару раз ночью видели человека. Стоял далеко. Ушёл, как заметили. Стреляли — не попали. Тока стрелу не нашли потом.
— Понятно, сколько их? Что за люди на краю Зыби? Откуда они там… — и тут я вспомнил наш «транспортный» зиккурат и прикусил язык.
— Не знаю. Следов много. Мог один кругами ходить, могли десять. Земля там битая, камень кругом. Я не разберу.
— Ты молодец, что сюда пришёл. Как только решился?
— Охотник я. Остальные леса боятся. Да и Кузьма решил одного послать. Если не дойду — одного потеряем. Если дойду — помощь приведу.
Рационально. Суровый мир, суровые люди.
А мужик между тем продолжил:
— Помощи нам надо. Воды мало осталось. К ручью теперь никто не ходит. Еды пока хватает, но вода важнее. Воевать у нас некому. Мужиков здоровых пёс начихал. Оружия мало. Если те, кто Марфу порезал, решат внутрь полезть — хрен отобьёмся.
Хельги поднял на меня взгляд. Весь предыдущий текст он адресовал своим запылённым лаптям.
— Ты нас туда отправил. Кузьма так и сказал: иди к Илье Николаичу. Он нас не бросит, — в последних словах отчётливо прозвучало сомнение.
Кузьма Ильич, конечно, прав. Я за этих бедолаг вроде как отвечаю теперь. Очень своевременно всё, как обычно же.
— Не брошу я никого. Только прямо сейчас я туда не побегу. Мои люди в походе. Попробую их отозвать, там и уже без них разберутся. А ты подожди здесь. Один назад не суйся.
— Я бы дошёл. Там плохо всё.
— Верю. Поэтому и говорю: не суйся. Один раз дошёл — молодец. Второй раз проверять удачу незачем. Спроси, где моё подворье, и заходи туда. Поешь, поспи. Я прямо сейчас отзову своих.
Хельги ещё несколько секунд смотрел куда-то на моё левое ухо, потом коротко кивнул.
— Ладно. Ждать буду. Только не тяни, Илья. Как бы не прийти потом трупы закапывать.
Я махнул стражнику рукой:
— Служивый! Проводи человека до моего подворья, — в моей руке блеснул медный нум.
Страж понятливо кивнул.
* * *
Алёна появилась возле башни ближе к вечеру. Я как раз отпустил последнюю партию потаскунов и собирался закрывать лавочку. Едва каменная пасть сомкнулась, я услышал нежное девичье:
— Опять сирых и убогих привечаешь, Илья-богатырь? Смотрю, добро уже телегами раздаёшь. Скоро сам без штанов останешься, зато вокруг одни облагодетельствованные будут.
О как. Это не Алёна-краса. Это член совета ко мне пришёл.
— Ты чего злая такая, Алёнка? Я тебе, между прочим, целую поликлинику подарил. Баночки, скляночки, инструменты всякие. А у людей вообще нихера нет, а я же им не фамильные бриллианты раздаю. Одеяла, одежду, инструмент. Чего ты жадничаешь?
— Я не жадничаю, Илья. Мне плевать, куда ты денешь свои трофеи, хоть на паперти разбрасывай. Я про другое. Ты опять тащишь на себе людей, которых едва знаешь, а потом удивляешься, почему у тебя каждый день новая проблема.
— И чего мне надо было делать? Оставить их диргам? Первую партию вон до Рубежного довёл, ничего, небо не упало.
— Да нет, конечно, — Алёнка нахмурилась и поправила выбившуюся из чёлки упрямую прядь. — Не упало. Они теперь здесь живут. Их кормят. Их лечат. Им ищут работу и жильё. Среди них дети, старики, раненые. Совет уже не первый день головы греет, куда всех расселять и чем кормить. А теперь выясняется, что в лесу сидят очередные обездоленные.
— Эти вообще к вам не просились.
— Пока не просились. А куда они пойдут потом? Ты знаешь? Они знают? Поток решит, начнутся холода, очередной гон, дирги, и тогда выяснится, что этим людям внезапно хочется жить за стенами, а не испытывать судьбу в Зыби. И мы их примем, конечно.
— Ну, захотят — тогда и поговорим. То, что я беженцам немного барахла подкинул, позволит им самим как-то устраиваться. По-моему, это как раз уменьшает вашу проблему. Проблему совета с перегретой головой.
Алёна несколько секунд молчала.
— Частично решает, конечно. Ты пойми, я не стерва какая бессердечная. Просто… они чужие здесь. Уже начались конфликты, было несколько драк. Кражи. Но великого героя