Черный замок - Данил Коган

— Так, гля! Опять про ксара все забыли, кусаться-обижаться!

— Да куда они без тебя, Морт. Пропадут ведь, — устало произнёс я. — Ты за всеми присмотришь, я уверен.

Наши ушли в составе сборного отряда, а я и Шор остались долечиваться. Казавшийся неуязвимым ящер, оказывается, тоже наполучал в ночной схватке по самое не балуйся. Даже его технологичные доспехи «пробивались» дробящими ударами. Сами-то доспехи остались целыми. Но вот Шор внутри — не очень. Ему сломали или отбили напрочь то, что заменяло драксам рёбра, и он ходил скособочившись, ровно на другой бок, чем я. Так что, пока двое рукопашных бойцов отряда откисали в бинтах, остальные отправились объяснить захватчикам суровую истину: у нас здесь вход — рубль, а выхода нет.

Я за них, если честно, не волновался. Сорок израненных и оставшихся без запасов продовольствия диргов против шестидесяти стрелков? При поддержке магии? Ну не знаю, я на диргов бы не поставил. А с ребатами ещё и Морт, от которого не спрячешься. В общем, шансы своих вернуться живыми я оценивал как очень высокие. А остальное здешняя магия вылечит-исцелит. За деньгами дело не станет.

Так я успокаивал себя. Было немного совестно послать куда-то ребят, а самому остаться в мирном селении. Но, объективно, я без костерога просто всех бы тормозил и в тактику «бей-беги» совсем не вписывался.

Вообще-то наша «тяжёлая носорожья бригада» чудом выжила в ночном месилове. Сказался эффект неожиданности, тактическое преимущество местности и прочие мелочи. Медведь вон чуть душу Владыкам местным не вручил. Но у него и доспехи были сильно хуже качеством, чем у остальных.

Кстати!

— Шор. А что за понт корявый, чего ты всё время без шлема рассекаешь, такой красивый?

— Что-то раньше, Илья, тебя этот вопрос не волновал, — ответил ящер, слегка шевельнув складками на шее.

— Волновал. Но я думал, форс такой бандитский. Ты же грёбаный кенсай — мастер меча. Но вчера-то… Замес был тяжёлый. Вон тебе как морду поправили.

Шор прикрыл глаза плёнками. Я думал, он вообще медитировать отправился, но нет. Он «моргнул» и ответил:

— Да нет у меня шлема. Мне его в лабиринте так разнесли, что регенератор рюкзака обратно не собрал. Вот и хожу как придётся.

Я вспомнил его в лабиринте. Шлема нет, доспехи на боку пробиты и окрашены кровью. Ну да, там весело было.

— Это Шайя тебя так приложила?

— Нет, конечно. Её туда вообще в одной кожанке выкинули. Чем бы она меня ковыряла? Нет. Был там один претендент. Неважно. Нет его больше. А дикарские ерундовины я носить не собираюсь. Я понимаю, что моя эффективность из-за этого снижена…

— Хренективность, Шор. Тебя загандошить могут к свиньям. Эффективность, ёлки. Сам вечно зудит про доспехи, аж на меня шлем этот напялил, а сам… блин.

— Это всегда могут, — серьёзно согласился дракс. — Шлем, знаешь ли, только уменьшает шансы погибнуть. Хватит уже о моём снаряжении говорить. И валяться хватит.

— Только не говори, что решил тренировку устроить. Я точно пас сегодня.

Шор покрутил головой, приподнял левую руку, но тут же скривился и зашипел от боли.

— Нет, от идеи тренировки придётся отказаться. А вот осмотреть лагерь в присутствии властей посёлка — неплохая идея. Ходить-то мы с тобой в состоянии. А то, пока там стоит этот посох, мы рискуем пару трупов местных энтузиастов получить. Судя по попыткам штурма башни Ананты, необучаемых идиотов в Рубежном хватает.

— Отличная идея. Морт!.. А блин, свалили же они. Ну, пойдём тогда.

* * *

Мы с Шором ковыляли вслед за широко шагающим Кириллом. За нами, посмеиваясь в кулачок, шла Алёна. Этих двоих совет, кажется, решил бросить в пасть чудовищам, то есть закрепил как ответственных за нашим отрядом. Алёна сперва прочитала мне нудную медицинскую лекцию о пользе покоя для раненых героев, а теперь ехидно комментировала каждый наш с Шором ох и ах. С лёгким оттенком тревоги. Я ж говорю, хорошая девочка.

Наконец мы достигли лагеря диргов, вокруг которого крутились малесы — те самые призраки-сперматозоиды. Посох стоял прямо посреди распахнутых ворот. Его глаза слегка фосфоресцировали зелёным. Мне казалось, он внимательно следит за нашей четвёркой. Ощущение крайне неприятное. Мне вообще эта железяка не нравилась с самого начала. А уж вспомнить, как черепушка на навершии диргу хлеборезку откусила… жуть нах.

Так, надо сигналку отключить. У меня дома, помню, была такая петрушка, сестра настояла на подключении сигнализации. Пультик такой у двери. Заходишь, набираешь код — и всё нормально. Так вот, я забывал код два или три раза. Штрафы, ипатий, за ложный вызов прилетали немаленькие.

Я достал из кармана бумажку, оставленную Айвеной. Специально для тупых, то есть для Ильи Николаевича, крупными печатными буквами было написано слово, звучание которого я разучивал полчаса. И бумажка вот, чтобы не забыть. Потому что здесь штрафом могут стать откушенные ноги. По самую шею.

«НАГФАТЕРОНХЕ!»

Рявкнул я прямо в морду посоху, приготовившись в случае чего тикать. Сами, блин, попробуйте выговорить! Это вам не ламерское «1, 2, 3…» на домашний вайфай набрать.

Глаза посоха ярко вспыхнули, я машинально отшатнулся. Малесы натурально взвыли и рванули в мою сторону. Остальная группа предусмотрительно уже отошла подальше. Я неловко, крабиком, отскочил от посоха. Но волновался я зря. Охранных призраков втянуло в зубастую пасть черепа, после чего глаза посоха перестали светиться, и он даже слегка покосился в сторону.

Я от души перекрестился.

— Вот же адский сотона какой-то там сидит, зуб даю. В посохе этом дебильном. Ну што, уважаемые. Проследуем в закрома?

Почва в лагере неприятно хлюпала под ногами. И пахло здесь… специфически. Чуть прелым сеном и чем-то ещё гниловато-сладким.

Этим запахом, казалось, пропиталось всё, включая ткань палаток.

— Мда. Еду здешнюю лучше закопать, я думаю. А воду вылить. Траванула Айвена диргов, как немцы французов под Ипром. Радикальное средство, короч. Можно дератизаторами работать устраиваться, да, Шор?

Шор кивнул. Алёна и Кирилл одновременно вздохнули. На меня часто здесь как на дурачка смотрят, когда я свои шутки провальщические шучу.

— Насчёт еды и воды прав ты, Илья Николаевич. Воняет здесь гадостно. Быстрей всего, магия поганая съестной припас тоже затронула. А землю эту даже шаман не оживит ещё долго, — Кирилл с раздражением вырвал сапог из чёрной, жадно хлюпнувшей жижи.