Барин - Дмитрий Шимохин
Кот поглядел на меня с прищуром, но промолчал.
— Теперь ты. — Я повернулся к Бяшке.
Он подобрался.
— Сукно как?
— Сторговал. — Бяшка даже в темноте приосанился. — Двадцать восемь аршин по рубль тридцать, куском, с фабричного склада. Варя щупала — одобрила. А мне тогда — гривенник с аршина, это два рубля восемьдесят. Из заработанных рассчитался, себе не брал еще.
— Возьми, заработал, — кивнул я, и Бяшка расплылся в довольной улыбке.
— И нитки взял. Кот со Спицей показали где. Пуговиц еще взял. — Он зашевелил губами. — Всего на семьдесят рублей и сорок копеек, закупились. Варя сказала, пока хватит.
— Добро!
Печка стрельнула. Васян у стены заворочался, что-то пробормотал — и все трое разом обернулись.
Спал.
— И последнее. — Я еще понизил голос. — Завтра с утра приедет Анна Францевна. Чтоб к ее приезду вас тут духу не было. Ушли до света.
Кот помолчал, потом все-таки спросил — ему это было нужно:
— Сень. А Грек?
— Дойдет очередь. Скоро, — серьезно посмотрел на него.
Кот кивнул — медленно.
— А теперь спать, — сказал я и лег обратно.
Разошлись по углам.
Вторник начался как положено: с ведра ледяной воды. Парни сразу ушли, а остальные потянулись на кухню.
На кухне девчата готовили, с грохотом ворочая чугуны, а Васян сидел за столом перед миской и ел медленно, будто заново учился.
— Доел? — спросил я.
— Доел, — кивнул он.
— Ешь еще.
— Сень, да я…
— Ешь. — Я сел напротив. — А после молитвы в сарай сходи. Коня проведай. Сивый за ним ходил, покуда тебя не было, чистил, кормил — но все ж не ты. Ты хозяин.
Васян перестал жевать.
— Звездка… — Он поглядел на дверь, потом на Сивого. — Он как?
— Живой, — ответил тот.
Ложка стукнула о миску. Васян уже был на ногах — так, что лавка поехала.
— Доешь сперва! — крикнула Даша от печи.
— Сивый. — Я обернулся. — Приглядывай за ним все же. Мерина чистить — пусть. Дрова, вода, тяжелое — не пускать.
— Пригляжу, — пообещал Сивый и поднялся из-за стола.
— Яська и ты тоже.
— Я плисмотлю! — Яська уже стоял с кирпичом под мышкой, готовый к службе. — Я его никуда не отпусю!
— Куда он теперь оттуда, — усмехнулся Сивый.
«Ну да. Ему нынче не каша нужна и не лавка. Ему нужно, чтоб его кто-то ждал. Мерин — ждал».
— И слушайте все, — сказал я громче, чтоб слышала и кухня, и коридор. — Нынче поутру приедет Анна Францевна. Поглядеть на порядок. Так вот: умыться, причесаться, рубахи заправить. По коридорам не носиться, не орать — предупредить всех. Кто попадется ей на глаза — кланяется и молчит.
Даша выронила ухват.
— Господи, а у меня ж… — Она заметалась между печью и столом. — Полы! Полы не мыты!
— Даша, чисто тут у тебя! — Но она уже гремела ведром. Спорить было бессмысленно.
Тут раздался звон колокола, и все потянулись на молитву. Последним появились Васян с Сивым.
Отстояв заутреню, мы начали расходиться, а я придержал Упыря в коридоре.
— Под вечер, — я вынул луковицу и положил ему в ладонь, — сходишь к «Якорю», надо узнать, во сколько Грек выходит, во сколько сани тронулись. Сделал — и назад.
— А ежели поздно будет?
— Тогда стоишь до десяти, если не выйдет, уходишь.
Упырь щелкнул крышкой, поднес к уху, послушал, как идут, и убрал.
— Понял, — сказал он. Больше ничего.
Я же направился к директору, и он был уже на месте, поглядывал на списки.
Владимир Феофилактович сидел при полном параде: сюртук застегнут, пенсне протерто.
— Арсений, — сказал он. — Как вы думаете, пироги надобны?
— Она не за ними приедет, а порядок смотреть, а с ним у нас все хорошо.
— Слава богу.
Мы стали ждать, поглядывая на часы, за окном по двору прошла Даша с ведром. Потом обратно. Потом снова.
А в половине десятого у ворот заскрипели полозья.
Отворял дежурный — конопатый малец с повязкой — и так и застыл с засовом в руках: возок советницы он видел впервые.
Мы поднялись и поспешили, дабы встретить ее у калитки. Выходить она не спешила, дождалась нас.
Анна Францевна вышла из возка, опираясь на руку Степана, оглядела двор — от ворот до крыльца, как оглядывают лошадь перед покупкой, — и только тогда протянула директору руку.
— Владимир Феофилактович.
— Анна Францевна, какая честь… — Он приложился. — Не ждали… то есть ждали, разумеется, но…
— Ждали, вижу. — Она поглядела на двор и крыльцо. — Полы, надо думать, тоже мыты?
— У нас всегда чисто, следим, — честно сказал я.
Она чуть заметно усмехнулась и пошла к крыльцу.
Из-за дверей классов глядели глаза — по две пары в каждой щели, — и при ее приближении двери залапывались.
Яська мелькнул в дальнем конце коридора, шмыгнул за угол, вынырнул уже впереди у кухни, что-то просипел туда — и пропал.
— Арсений говорил, вы к празднику готовитесь, — сказала Анна Францевна на ходу, не оборачиваясь. — Подарки присматриваете.
— Да-с, — не моргнул директор. — Он мне еще вчера о том докладывал. Списки вот, по возрастам-с.
— Складно у вас, — заметила она.
— Куда прежде, Анна Францевна? — поинтересовался директор.
— К девочке. К той самой.
В комнате было тепло и пахло молоком. Нюрка при виде гостьи присела так низко, что чуть не села, а Маша у нее на руках проснулась и серьезно уставилась на советницу.
Анна Францевна долго глядела на ребенка и тронула пальцем крошечный кулак.
— Кормилице сколько положено?
— Двадцать рублей с харчами, — доложил директор.
— Много. Но раз растет — пусть, дальше кормите. — И, развернувшись, вышла.
В подвал она спустилась сама, отстранив руку Владимира Феофилактовича.
Там было жарко, пахло окалиной и махоркой, и парни у тисков вытянулись, как на смотре.
Старка весь подобрался и доложился по-солдатски:
— Мастер-наставник Осип, ваше превосходительство. Шипка. Обучаю по лудильной и слесарной части.
— Шипка, — повторила она, и голос стал другим. — Много вы натерпелись?
— Много, ваше превосходительство, — честно сказал Старка.
— Гоняете их? — кивнула на пацанов.
— Гоняю.
— Правильно гоняете, — кивнула она, и прошлась по подвалу осматривая, даже на верстак глянула.
Следующем местом была швейная мастерская, откуда стрекотали «Зингеры», Варя выскочила навстречу с мелком за ухом, вся белая.
— Работайте, — сказала Анна