Чёрт из Чертаново. Том 5 - Антон Панарин

Мимо нас проплывали теплицы и кусты смородины, из-за кривых заборов с подозрением выглядывали бабушки в платках. Через пару сотен метров Борр привалился к столбу и схватился за сердце.

— Ф-фух… Долго ещё идти? У меня сердце сейчас стуканёт.

— Почти пришли, — пообещал Лазарь, с сочувствием глядя на его багровую физиономию.

— А ты на кой в человеческой форме шастаешь? — Спросил я.

— Саныч, ну ты чё? Если бы я в обычном виде стал трясти у него пять кусков, он дал бы мне их? Фигу с маслом! Влепил бы поджопник и разговору конец. А так я вон! Величина! Солидный мужчина как Анжелка говорит.

— Не СОЛидный, а САЛидный. От слова сало. — Поправил я его и двинул дальше.

Нужный участок прятался в самом конце улицы. За облезлым домиком в зарослях малины стоял новенький сарай из профнастила.

— Никто не станет искать производственные мощности среди кабачков, — с гордостью сообщил Лазарь, отпирая дверь.

Сарай внутри блестел кафелем и нержавейкой, а ещё тут было чисто как в операционной. Посередине громоздился тестомес с кадкой размером с джакузи. Печь хозяин задвинул к дальней стене и впритык к ней поставил стеклянный шкаф для расстойки. Микроскопу же досталось почётное место на столе у окна, и Лазарь, проходя мимо, заботливо сдул с окуляра пылинку.

— Итак, — развернулся он к нам, сияя. — Первую партию хлеба на живой закваске у нас выкупила «Четвёрочка». Осталось только испечь, и желательно так, чтобы мама ни о чём не узнала.

На стол с грохотом опустилось ведро с мутной жижей, и Лазарь торжественно указал на него боровичку.

— Прошу, уважаемый Борр, закваска в вашем распоряжении.

Кряхтя, толстяк сунул туда палец, и содержимое забулькало и поползло через край. В нос ударил кислый хлебный запах, а Лазарь восторженно подпрыгнул.

— Сутки брожения за десять секунд!

Он сыпал в кадку муку, а Борр, обливаясь потом, вываливал следом закваску. Когда агрегат загудел и закрутил лопастью, я устроился на табуретке в углу и почувствовал себя лишним на этом празднике жизни и это радовало. Я прикрыл глаза и постарался уснуть, правда ничего не вышло. Они так галдели что я то и дело открывал глаз чтобы посмотреть что происходит.

Замес разложили по формам и закатили тележку в расстоечный шкаф. Борр упёрся пятернёй в стекло и зажмурился. Сначала заготовки поднимались ровными шапками, и Лазарь, не отлипая от дверцы, счастливо улыбался, но минут через десять тесто перевалило через края и закапало с решёток серой пенистой кашей. В сарае тут же завоняло протухшими грибами.

— Перекисло! — взвыл Лазарь и стал рвать волосы на голове.

— А чё такого? — не понял Борр. — Есть же сыр с душком, и он деликатесом считается! Вот и у нас хлеб будет с запахом… — Борр занюхнул аромат, скривился и закашлялся. — Кхе-кхе! Со специфическим ароматом. — Прохрипел он.

Одну заготовку Лазарь всё же отправил в печь, надеясь на чудо, и через полчаса вытащил оттуда серый приплюснутый кирпич. Борр откусил от угла и, прожевав, поморщился:

— Поздравляю, мы изобрели твёрдотельную грибовуху. — Произнёс он таким голосом будто эту самую грибовуху только что хряпнул.

Вздохнув, Лазарь размазал по стёклышку немного кислой каши и прильнул к микроскопу. Спустя минуту он заулыбался и выпалил:

— Ну конечно! Вы разбудили не только дрожжи, но и всю свою родню! Плесневые грибки растут быстрее и душат дрожжи, а молочнокислые бактерии на радостях закисляют всё вокруг!

— А если по-человечески? — Попросил я.

— Дрожжи тоже грибы, только одноклеточные, — терпеливо объяснил Лазарь. — Борр раскачал всю эту братию не вдаваясь в подробности чей конкретно рост усиливать, а чей гасить. Вдобавок кислота разъела клейковину. Газ бактерии гнали исправно, вот тесто и пухло, а держать его было нечему.

— Понятно, развлекайтесь, — кивнул я и оставив их подошёл к шкафу, у которого подозрительно запотела дверца, и потрогал его бок.

Металл пыхал жаром, а стрелка градусника заползла за сорок.

— Лазарь, а при какой температуре тесто должно подходить? — полюбопытствовал я.

— Двадцать восемь, максимум тридцать, — отозвался он, не отрываясь от окуляра.

— Тогда у нас проблемы, — сказал я и постучал ногтем по стеклу. — Сорок два градуса.

Подбежав ко мне, Лазарь глянул на градусник, и едва не потерял сознание. Проблема оказалась до боли идиотской. Позади шкафа было окно и летнее солнце жарило прямо стальную стенку шкафа. Отодвинули его подальше и температура внутри стала стремительно падать.

— Теперь всё должно быть хорошо, — произнёс Лазарь вытирая пот со лба.

Даже удивительно, такой здоровяк, но к физическому труду не пригоден от слова совсем. В дверь постучали и пришлось объявить перерыв. На завтрак Лазарь заказал всё что было в ресторане Вельвет. Кстати, когда там начислят мой процент от прибыли? А то я снова на мели. Впрочем, кормят бесплатно, и на том спасибо.

Перерыв затянулся на целый час. Мы с Лазарем давно позавтракали и ждали когда Борр доест свою порцию, а точнее свои многочисленные порции. Вот только сделать это ему было не просто, так как Апельсин выхватывал у него из рук самые лакомые куски.

— Падла усатая! Сожру! — Заорал Борр схватив Апельсина за шкирку.

Котёнок не растерялся и так шваркнул боровичка по носу пластинчатым хвостом, что Борр мигом выпустил его из рук, а после бурчал мол он не подписывался кормить дармоедов.

Когда трапеза закончилась, Лазарь приступил к брифингу:

— Сначала подкормка. Смешиваем свежую муку с водой, чтобы дрожжам было что есть, это позволит разбавить кислотность. — Заявил Лазарь с небывалой ранее уверенностью.

— Подкормку я уважаю, — расплылся в улыбке Борр и потянулся к мешку с мукой, собираясь сначала подкормить себя, а потом уже и дрожжи.

Муку Лазарь вежливо убрал подальше и предупредил:

— Уважаемый Борр, я вас очень прошу, будите только дрожжи.

— Попробую, но в случае успеха мы снова обсудим выплату ещё одного аванса. — Нагло заявил толстяк.

Борр осторожно коснулся свежей закваски, и та запыхтела мелкими ровными пузырьками.

— А охлаждать тесто будем под домиком, — проинструктировал Лазарь не сводя взгляда с бурлящей массы. — Прежние хозяева вырыли там отличный погреб, круглый год плюс шесть.

Спустя пару минут, мы забрали тесто и потащили в погреб через квадратный люк спрятанный под паласом. Мы с Лазарем соскользнули по деревянной лестницей, а вот Борр застрял, заткнув лаз пузом.

— Саныч, помоги! — захрипел Борр, дрыгая ногами.

И я помог. Подошел к нему и стал щекотать пятки. Толстяк расхохотался, потерял концентрацию и превратился в мелкого боровика, после чего рухнул вниз.

Почесав ушибленный зад, Борр стал колдовать над тестом что-то ему нашептывая. Обычно холодная расстойка длится часов двенадцать,