Чёрт из Чертаново. Том 5 - Антон Панарин

— Не верю! — взвизгнула из темноты зала режиссёрша, видимо это и была Юлия Пална. — Гриша, где страх в глазах⁈ К вам инкогнито из Петербурга едет драный ревизор, из-за которого вы можете закончить жизнь в петле! Где дрожь в голосе? Где ужас я тебя спрашиваю⁈

Пренеприятное известие Гриша объявлял ещё раз семь, и режиссёрше неизменно что-то не нравилось, пока она не вскочила с кресла.

— Феликс! — завопила она, замахав распечаткой. — Где письмо от Чмыхова⁈

Из-за соседней кулисы выскочил щуплый парень с конвертом и промчался через сцену. Всучив добычу Грише, он испарился, и я довольно хмыкнул: вот и Феликс которого я искал. При нашей прошлой встрече он надеялся получить главную роль в Гамлете, а сейчас вон, носит реквизит. Очевидно карьера не задалась.

Ждать окончания репетиции пришлось почти час: за это время городничий трижды перечитал послание, а я выучил его монолог наизусть. В итоге режиссёрша хлопнула в ладоши и объявила, что всё это бездарно и их зрители если не закидают помидорами, то непременно отпиз… В общем довольны не будут. После чего она разогнала актёрский состав и пошла в буфет за рюмахой коньяка.

Актёры гурьбой потянулись в курилку, а Феликс, сгибаясь под охапкой бутафорских шпаг, побрёл мимо меня. Я поймал его за локоть и утащил за фанерную стену с нарисованным окошком, отчего его ноша со звоном посыпалась на пол.

— Э! Ты чё?.. — пискнул он, но, разглядев меня, облегчённо выдохнул. — Блин, Дим! Напугал до икоты.

— Быть или не быть Феликс, вот в чём вопрос, — улыбнулся я.

— У тебя всё нормально? — с тревогой в голосе спросил он.

— Если бы, — хмыкнул я. — Мой реквизит сгорел, так что мне нужна замена и срочно.

— В смысле сгорел? — вытаращился Феликс.

— Сгорел так же как только что сгорела задница у вашей Юлии Палны. Так что мне нужен новый парик, усы, если накладные шрамы или морщины есть, то вообще шик. Линзы тоже возьму, и зубы. За всё дам сто тысяч.

Феликс закатил глаза так, что я на секунду подумал что у него начинается приступ эпилепсии.

— Дмитрий Александрыч, ты расценки видел вообще? — возмутился он. — Всё подорожало капец как! Натуральные волосы нынче по цене почки продают, про остальное вообще молчу.

— Двести, но больше не дам. — отрезал я.

— Ну это уже что-то. Думаю смогу подобрать тебе достойный образ. Жди тут, сейчас всё будет. — Улыбнулся Феликс и скрылся в одной из гримёрок.

Спустя пару минут он притащил коричневый потёртый чемоданчик. Поставив его на ближайший ящик, Феликс щёлкнул замками и торжественно произнёс:

— Тадам!

Сверху лежала розовая накладная лысина, рядом пушились седые бакенбарды. Под ними нашлись усы щёточкой, а в отдельной коробочке скалились жёлтые вставные зубы с такими чёрными дырами, что у меня самого заныла пломба.

— Феликс, ё моё, — простонал я. — Почему каждый раз ты мне продаёшь образы каких-то уродов?

Феликс даже бровью не повёл и молча выудил из кармана роговую оправу с линзами толщиной с донышко бутылки.

— В комплект могу добавить очки с диоптриями. Брать будешь?

— Чтобы я ещё и в стены врезался? — фыркнул я. — Обойдусь, лучше помоги преобразиться, а то я эту лысину до вечера клеить буду.

Двести тысяч упорхнули Феликсу на карту, и он радостно заулыбался, после чего повёл меня в гримёрку. За что я ценю этого жулика, так за то что он ему без разницы, зачем мне понадобился грим. Феликса интересуют только деньги и больше ничего. Могу понять, у рядового актёра зарплата мягко говоря крошечная.

В тесной каморке он усадил меня перед зеркалом с лампочками и первым делом закрепил лысину на вонючий клей. Глаза у меня заслезились, а он невозмутимо замазал края тональником. Где-то на середине процедуры котёнок выглянул наружу и звонко чихнул.

— Ты с котом, что ли? — опешил Феликс и отдёрнул кисточку. — Дима, блин. У меня аллергия на блохастых.

— Тогда работай быстрее и пока не помер от отёка Квинке, — попросил я и работа закипела на пределах возможных скоростей.

Мастер налепил мне бакенбарды с усами и напоследок вставил зубы. В отличие от прошлых зубов, эти хотя бы не превращают каждую «с» в «ф», а это уже что-то. Правда выглядят они отвратительно.

Когда Феликс отступил от кресла, рука сама потянулась перекреститься. Из зеркала на меня уставился облысевший труп Пушкина. Родная мать перекрестилась бы и рванула от меня прочь.

— Красавец, — оценил Феликс, любуясь своей работой. — Главное, рот не открывай. Хотя нет, лучше скалься почаще, тогда от тебя все отворачиваться будут.

— Мелочуги на опохмел не найдётся? — Просипел я протянув руку.

— Ха-ха! Отлично вышло. А ты случаем не думал об актёрской карьере? — Рассмеялся Феликс.

— Всё мальчонка, не мешай тару собирать, — отмахнулся я и выйдя из гримёрки отправил чемоданчик в инвентарь.

Мимо меня прошла Юлия Пална и вернулась. Строгая женщина пахла коньяком. Поправив очки она произнесла:

— А вы чего так вырядились? В нашей постановке нет ни одного бездомного.

— Знаю. Просто после работы решил походить по помойкам и вжиться в роль бомжа. В театральном был у меня преподаватель так вот он… — начал было я, но Юлия Пална отмахнулась.

— После работы можете заниматься чем душе угодно. Однако это похвально Григорий. Надеюсь ваши занятия помогут в завтрашней репетиции, так как сегодня…

— Я был не в духе.

— Я хотела сказать что вы были отвратительны, но можно сказать и так. — Кивнула она и пошла дальше.

Похоже я только что усугубил и без того паршивое положение Григория. Выскользнув через чёрный ход, я распахнул пассажирскую дверь Саниного авто и плюхнулся на сиденье. Саня оторвался от телефона и набычился.

— Мужик, я милостыню не подаю, топай отсюда, — процедил он сквозь зубы.

Зыркнув на него я улыбнулся гнилыми зубами, а после провёл по лысине и шлёпнул открытой ладонью Саню по макушке.

— Лысина, лыся, от меня переселися!

Саня вздрогнул и стал смахивать что-то с головы, а я заржал так что из глаз брызнули слёзы. Услышав мой смех Саня завис секунды на три, потом зло зыркнул на меня:

— Димон⁈ Ну ты и урод! Я уж было подумал что прокаженный сел в тачку!

— Ага, и лысину тебе передал. — Хохотал я утирая слёзы.

Сзади прекратился храп и Ежжи уставился на нас.

— Чё происходит?

— Саня теряет корни, — хихикнул я.

— И улетаю в небо. Идиот. — Куда теперь поедем, гнилозуб?

— Давай сначала заскочим в Ротонду, а потом