Генерал Карамба - Алексей Птица
Консул чуть прищурился.
— Допустим. Но пятнадцать центов — это в три раза больше нынешней цены. Американская промышленность не готова…
— Американская промышленность, — снова перебил я, — покупает сизаль в Соединённых Штатах по тридцать семь центов за фунт. Я знаю это. Вы знаете это. И все в Вашингтоне это знают. Разница между тем, что платят фермеру в Юкатане, и тем, что платят за готовый шпагат в Чикаго, — это ваша прибыль. Я не прошу всю, я прошу справедливую долю.
Консул молчал, играя желваками на скулах.
— Послушайте меня внимательно, мистер Рейнго, — продолжал я, пользуясь его замешательством. — У меня сейчас в строю находится десять тысяч солдат, а через две недели их будет уже пятнадцать. Кампече — это не предел, и я не собираюсь останавливаться на нём, пока весь Юкатан не перейдёт под мой контроль, но мне нужно оружие. Не потому, что у меня его нет, у меня его достаточно, чтобы вооружить ещё несколько тысяч солдат. Но мне нужно ваше оружие, и желательно поновее, кроме него, мне нужны патроны. Много патронов, по оптовой цене.
— Иначе?
— Иначе, — я пожал плечами, — я подниму цену до пятнадцати центов. И это будет только начало торговой войны с вами. Есть ещё красное дерево и чикле. Всё, что идёт через мои порты, будет стоить столько, сколько я скажу. Ваши компании будут либо платить, либо уйдут. А я найду других покупателей. Британцы, немцы, японцы — они уже стоят в очереди. Вы не единственные, кто хочет юкатанское волокно.
Консул молчал. Его пальцы медленно постукивали по папке.
— Генерал, я не уполномочен решать вопросы поставок оружия. Это прерогатива Вашингтона. И, должен заметить, в Конгрессе растёт движение за запрет экспорта оружия в Мексику. Если такое эмбарго будет введено…
— Тогда вы ничего не получите, — закончил я. — Ни хенекена по шесть центов, ни чикле, ни красного дерева. Всё уйдёт другим, и я не блефую, консул, я уже перешёл Рубикон, и терять мне нечего. Я предлагаю Вам сделку, — сказал я уже спокойнее. — Шесть центов за фунт. Стабильно, гарантированно, никаких скачков. Ваши компании получают волокно по фиксированной цене. Я получаю оружие и патроны по оптовой цене вашего внутреннего рынка. Это выгодно обеим сторонам. Вы получаете предсказуемость, я получаю средства для войны, и все довольны.
— А если Вашингтон откажется?
— Тогда пятнадцать центов, и я начну искать других партнёров. Британцы уже проявили интерес. А немцы, как вы знаете, всегда рады насолить вам в Западном полушарии.
Консул медленно кивнул. Он понял, что этот человек не угрожает, а просто говорит, как есть, и сделает то, что говорит.
— Я передам ваши условия в Вашингтон, генерал. Но я не могу обещать, что они будут приняты.
— Я не прошу обещаний, консул, и передайте вашим компаниям: пока они ведут дела честно, их собственность неприкосновенна. Но если я узнаю, что они финансируют моих врагов или помогают Мехико, тогда я конфискую всё, до последнего цента!
Консул поднялся. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах было что-то новое, не страх, а трезвый расчёт. Он понял, что имеет дело не с очередным каудильо, который требует денег и оружия, а с человеком, который знает цену и себе, и сырью, которое держит в руках.
— Я передам, генерал. Всего доброго.
— Всего доброго, консул, и поторопитесь, у меня мало времени, а у вас его ещё меньше.
Дверь закрылась. Я снова склонился над картой Кампече, консул передаст мои слова, и Вашингтон будет думать. Но думать он будет недолго, ведь, как говорят гринго: время — деньги! Хенекен нужен американской промышленности, а мне нужно оружие и сделка, которая сейчас казалась немыслимой, но через месяц могла стать единственным разумным выходом. Впереди был Кампече, а за ним и весь остальной мир.
Глава 19 Американцы или британцы?
Глава 19 Американцы или британцы?
Лондон, Даунинг-стрит, 10. Кабинет премьер-министра. 14 декабря 1911 г.
Лорд Асквит, премьер-министр Британской империи сидел за столом, разложив перед собой небольшую карту Мексики и несколько экстра-важных телеграмм. Министр по делам колоний Харкорт вошёл, держа в руке папку, лицо у него было озабоченным не тем показным беспокойством, которое надевают на публику, а настоящим, внутренним, от которого стареют за одну ночь.
— Садитесь, Льюис, — сказал Асквит, не поднимая глаз. — Я прочёл телеграмму из Кампече. Но прежде, чем мы перейдём к событиям на этом полуострове, скажите, что слышно из Мехико?
Харкорт сел, положив папку на колени.
— Именно об этом я и хотел с вами поговорить, господин премьер-министр. Ситуация с Мадеро становится несколько неудобной, — он открыл папку, но не стал зачитывать, а заговорил по памяти, как человек, который знает цифры наизусть. — Лорд Каудрей прислал очередное донесение. Его компания «El Aguila» стремительно теряет позиции. Президент Мадеро поменял приоритеты и теперь благоволит к американцам, в частности, к «Standard Oil». Он позволяет им заключать контракты, которые для нас закрыты. Наши инвестиции в мексиканскую нефть, а это десятки миллионов фунтов, под угрозой. С учётом возможного начала боевых действий в отдалённом будущем в Европе, это чревато большими осложнениями для нас.
Асквит поднял глаза.
— Насколько серьёзно?
— Достаточно серьёзно, чтобы рассмотреть альтернативы президенту Мадеро, — Харкорт чуть подался вперёд. — Мадеро не боец и не контролирует страну, он не контролирует толком даже Мехико. Его дни сочтены — это просто вопрос времени, когда он падёт, и мы должны быть готовы к такому развитию событий, а лучше всего — ускорить их. У нас есть человек в Мехико. Генерал Уэрта. Он не любит американцев, и не любит Мадеро, кроме того, ему не чужды британские интересы и его личная выгода. Если он придёт к власти, El Aguila получит то, что ей нужно.
Асквит медленно кивнул.
— Вы предлагаете… ускорить события?
— Я предлагаю, направить и не мешать им, сэр. Мы можем дать Уэрте понять, что Лондон не будет возражать против смены президента, и мы признаем его легитимность быстрее всех. Мадеро для нас препятствие к стабильности, а препятствия нужно устранять.
Асквит помолчал, глядя на карту. Потом сказал с лёгкой улыбкой на губах.
— Вы предлагаете кардинально решить проблему, Льюс?
— Я всего лишь предлагаю жёсткую политику, сэр. Не более и не менее.