Боярин из пустошей - Евсей Рылов

— Я именно об этом. Тут такое дело, они с матерью его продали, хотели долги вернуть… Она тебя всё равно просить не станет. Не мог бы ты достать другое, я понимаю, насколько оно ценное, но…

— Хорошо, я попробую, — проскрипел я и двинулся на занятия.

Сегодня мне предстоял страшнейший предмет — теоретическая магия. Теоретического в ней было одно только название. Никаких стройных систем или чего-то подобного даже и близко не просматривалось. Так, нагромождение гипотез и эмпирических правил.

Вела теормаг дама, на взгляд, не старше тридцати, одевавшаяся практически в ту же форму, что и студентки. С её точки зрения, она объясняла самоочевидные вещи, но только не для меня.

Теперь-то я понял, что казавшиеся мне путанными объяснения Громова были верхом логичности. У меня возникло огромное желание вынести ей весь мозг вопросами, но я сдержался.

Потом была История Государства Российского, где рассказывали, практически тоже, что я прочитал, только с каким-то странным перекосом в сторону положительности боярства. Прям целая апология феодализма.

Потом наступил обеденный перерыв. Все двинулись в столовую, кроме меня и Демидовой, она почему-то осталась. Да, ну и ладно.

Я вышел на улицу. Погода выдалась просто отличная. Светило по-осеннему ласковое солнышко. Листья были ещё зелёные, но то тут, то там проглядывало золото и багрянец.

Территория академии выходила на бухту Радугу, по берегу тянулся земляной вал, по которому шла кирпичная стена высотой в три человеческих роста. По ней была организована достаточно широкая дорожка, на равном расстоянии стояли скамейки.

Со стены открывался величественный вид на бухту, спокойная водная гладь, отражала небо и сосновый лес на другом берегу. Почему-то здесь в этот час было безлюдно.

Я достал свой контейнер, собираясь отобедать чем Бог послал. День на дворе стоял самый обычный, и сегодня милосердный Господь наш послал мне гречку с овощами и жаренное на углях мясо. С учётом того, что еды мне щедрой рукой отсыпала Эви, готовившая просто замечательно, у меня планировался самый настоящий пир.

Казалось бы, идеальное место и время для расслабленного созерцания. Что ещё желать усталому студенту в погожий сентябрьский денёк?

Не знаете?

А я вам скажу — судя по всему, ему нужна хорошая драка!

Я даже успел ополовинить свой царский обед, когда ко мне подвалила компания первокурсников. Такие… знаете ли, мажоры-хулиганы. Человек шесть или семь. Впереди не шёл, а прямо-таки шествовал рослый крепыш.

Чего тут скажешь, внешность, он имел действительно аристократическую: высокий лоб, орлиный нос, волевой подбородок. Осанка его была идеальной. Никакой избыточной прямоты, только полная непринуждённость и кошачья грация в каждом движении. Ну, и, конечно же, костюм с иголочки, украшенный вязью сложной магии.

Компания явно двигалась ко мне. Я от греха подальше поставил в сторонку свой контейнер гречки. Эви приготовила из самых обычных ингредиентов просто умопомрачительно вкусное блюдо. Последнее, чего я хотел — это потерять часть кулинарного шедевра.

Компания тем временем поравнялась со мной, и один из прихлебателей выступил вперёд. Заговорив с таким видом, будто бы делает мне одолжение.

— Слышь, смерд, тащи свою задницу отсюда, — с какой-то не соответствующей случаю напыщенностью произнёс он.

— А то что? — спокойно спросил я.

— А то и обидеть може…

Договорить шестёрка не успел, потому что я, повинуясь тюремному рефлексу, буквально выстрелил всем телом в его сторону. Мгновение, и я темечком ударил парню под дых. Он полетел назад.

Холодная ярость затопила меня. Я, восстановив равновесие, резко нагнулся, уворачиваясь от хука красавчика. Вогнал носок ботинка ему в пах, а потом, разгибаясь, встретил его лицо ударом кулака.

Тот повалился назад, тыкая в меня открытой рукой, видать, пытался что-то колдануть. Я резко ухватил его растопыренные пальцы и согнул к тыльной стороне ладони, с удовлетворением слыша хруст.

По чистому наитию ударил ногой по голове поднимавшегося шестёрку. Удар пришёлся чуть выше уха и парень грохнулся назад.

Тут же мне в голову прилетел довольно профессиональный удар. Лишь в последнюю секунду я смог уклониться, и кулак прошёл по касательной, буквально чиркнув мне над виском. Было больно, но основная энергия ушла впустую.

Я на автомате провёл двойку в корпус и отскочил. Парень сделал дальний выпад прямой рукой. Я поднырнул под удар, ухватил запястье и, используя энергию его движения, с разворотом перекинул его, впечатав головой в каменные плиты.

Рванул к тому, которого сшиб товарищем в начале схватки. Походу прописал ботинком первой шестёрке в челюсть.

Ещё один мажор, вскочив, уже принял стойку и попытался встретить меня ударом. Я резко повернулся, пропуская руку противника, и тут же ударил сбоку в голову. Он принял удар на блок и тоже выставил в мою сторону открытую кисть, растопырив пальцы.

Мне было неинтересно, зачем он это сделал, и я со всей дури врезал парню ногой по голени. Тот завыл, явно отвлёкшись, а я прописал ему с разворота локтем в челюсть. Он полетел на плиты.

А потом я получил удар в затылок. Больно! Только вот он отчегото получился слабым словно смазанным. Перед моим внутрениим взором появилась надпись:

Физический урон залокирован

Я развернулся и впечатал кулак в подбородок, не ожидавшему такого развития событий парню. Тот полетел назад.

Меня всего трясло. Я оглянулся, ища взглядом врагов и найдя, прописал ногой в корпус, тому, которого уработал четвёртым. Ярость постепенно покидала меня. Я двинулся к скамейке, подхватил с неё контейнер и термос с чаем, а затем пошёл к лестнице.

Честно говоря, я не сразу понял, что вообще случилось, лишь потом до меня дошло. Тот старый я сейчас вышел на первый план, и мои каторжные рефлексы работали на полную. За такие слова в Медногорске сразу убивали.

Стараясь восстановить дыхание, я не спеша шёл по дорожке. Меня всего трясло. Я словно бы снова на мгновение оказался в тёмных, сырых проходах каторги для одарённых.

Повернувшись, я увидел, что за мной по плитам тянулась цепочка кровавых следов. Противники с трудом поднимались. Спустившись по лестнице, я принялся вытирать ботинки о траву. Вот уроды! Появилось во мне глухое раздражение, какой день испортили…

Я двинулся обратно в аудиторию. Проверил голову. Под волосами над виском нашлась узкая рана, явно от удара. Кровь, правда, почти сразу остановилась, как часто бываетв таких случаях.

Уже в корпусе я направился в туалет и, как мог, умылся. Двое студентов, попавшихся мне по дороге, шарахнулись, словно я прокажённый. Да и ладно. Наверное, сейчас я смотрелся несколько менее добродушно, чем обычно.

Войдя в аудиторию, я удостоился удивлённого взгляда сударыни Демидовой, быстро перешедшего на мой контейнер с едой. Голова болела, саднили сбитые костяшки.

Почему-то тянуло бок. Я проверил — вроде целый. Рукав пиджака оказался разорван, а узел галстука съехал