Призрак Сталинграда 7 - Рафаэль Дамиров

На другой день Веник явился к Ваньке с новой затеей. Где-то он услышал, что немецкие автоматы стреляют медленнее наших ППШ, зато трофейных патронов к ним в Доме хватало. И вот ему пришло в голову: а что если взять два немецких автомата, скрепить вместе и соединить спусковые крючки, чтобы стрелять одновременно? Получится почти ручной пулемёт, только с двумя стволами. А для ближнего боя, рассуждал Веник, особой точности ведь и не требуется. Можно, так сказать, от пояса стрелять, лишь бы пуль побольше летело.

— Ну как, Вань? — поинтересовался он, заглядывая тому в глаза. — Дельная мысль?

Ванька выслушал Веника, почесал затылок и, попыхтев, заявил, что тот дурак. Два немецких автомата весят почти как ручной пулемёт Дегтярёва, а толку от них меньше. К тому же магазины быстро опустеют, а с перезарядкой замучаешься.

— И как ты из такой штуковины стрелять собрался? — поинтересовался он. — Они же друг другу мешать будут. У них затворные рукоятки сбоку торчат.

— Так можно же один повыше сделать, другой пониже! — не сдавался Веник. — Я уже думал об этом.

— Думал он! — хмыкнул Ванька. — Ты бы ещё три штуки связал. Или пять. Чтобы наверняка!

Однако спустя минуту он уже сам вертел в руках трофейный автомат, примерялся к нему и требовал у Веника верёвочку. Тот сиял от удовольствия. Кажется, впервые за всю неделю его изобретение заинтересовало кого-то.

Утром того дня, когда Прохоров ставил снайперам задачу, Веник узнал про подземную трубу, которую взорвал Кузьма Бабаев, и тут же явился к командиру со своим предложением. Он рассудил, что если разобрать завал со стороны Дома, работая понемногу, по ночам, то немцы ничего не заметят. Они ведь уверены, что проход уничтожен, а значит, не ждут оттуда опасности. Зато у наших снова появится возможность пробираться к ним в тыл.

* * *

— Можно я с ними пойду? — повторил Веник.

— А ты-то куда? — не выдержал Коровин. — Артист погорелого театра. Тебе что, жить надоело?

Прохоров строго глянул на него, и старшина осёкся, покряхтел, потёр усы и проговорил уже тише.

— А я что? Я же понимаю, что это не хухры-мухры, это снайперская вылазка. А этот, товарищ старший лейтенант, сегодня с утра про трубу предлагал, восстановить. Как что выдумает, так и угомону нет.

— Я хочу тоже снайпером стать, — выпалил Веник и поспешно добавил: — Григорий уже немного занимался со мной. Стрелять учил.

— Это правда? — спросил Прохоров Демидова.

— Да, товарищ старший лейтенант, — не задумываясь, кивнул Гришка. — Надо признать, не криворукий.

— Сколько раз стрелял?

— Три раза, с нашего двора, по каске на кирпиче, шагов с пятидесяти. Два попадания из трёх.

— Негусто, — сказал Прохоров и побарабанил пальцами по карте.

— О как, — крякнул Коровин, поглядев на Демидова. — А ты, стало быть, уже инструктором себя почувствовал. Разбираешься, у кого есть способности, у кого нет.

— Старшина, — сказал Прохоров.

— Всё, товарищ старший лейтенант, молчу, — Но через миг-другой Коровин всё-таки добавил: — Учиться стрелять надо как? Сначала метко стрелять, потом прятаться и маскироваться, а уж потом на вылазку.

— Не совсем так, товарищ старшина, — вдруг возразил Веник. — Учиться можно и в боевой обстановке, так быстрее получится.

В подвале замолчали, и даже Леший на нарах приподнялся на локте и посмотрел на Веника с любопытством.

— Рано ему ещё, — сказала Алия спокойно и на Веника даже не посмотрела. — В очках ходит. Не видит ничего.

— Это я вблизи плохо вижу, — возразил Веник. — А вдали хорошо. Я и без очков могу.

И тут же снял очки, сложил их, убрал в карман и выпрямился.

Гришка вдруг заметил, что новичок вовсе не такой нескладный, каким казался до сих пор. Веник расправил плечи, выпрямил спину и гордо поднял голову. Сразу чувствовалось, что балетная выучка никуда не делась. Даже лицо без очков стало другим, более взрослым и решительным. Теперь перед Прохоровым стоял вылитый боец-комсомолец с плаката, разве что винтовки в руках не хватало. Веник даже кулаки сжал от усердия.

Прохоров некоторое время разглядывал его, затем повернулся к Гришке.

— Под твою ответственность, Демидов. Согласен взять его с собой и обучать снайперскому делу?

— Согласен, товарищ старший лейтенант.

— Хорошо. Выход за два часа до рассвета. На сборы времени достаточно. Все свободны.

Алия первой направилась к выходу. Проходя мимо Гришки, она что-то недовольно пробормотала по-татарски. Слов он не разобрал, но по интонации догадался, что ничего хорошего она ему не пожелала, потому что была против такого боевого ученичества.

* * *

За два часа до рассвета вновь сформированная снайперская группа добралась до позиций соседнего полка.

Траншею у мельницы успели оборудовать основательно. Она петляла между развалинами, огибала остатки кирпичных стен, а местами уходила под обрушившиеся перекрытия. Стенки укрепили досками и кусками кровельного железа. Через каждые несколько метров в них виднелись узкие лазы, ведущие в небольшие укрытия.

— Лисьи норы, — пояснил встретивший их помощник командира взвода, коренастый сержант с перевязанным ухом. Говорил он хрипловато и постоянно кашлял, — Немец как начнёт долбить, так все туда и ныряют. А траншею мы нарочно с поворотами выкопали. Если снаряд угодит, осколки по всей траншее не разлетятся, углы задержат.

— Сильно достаётся? — спросил Гришка.

— Сам увидишь. Вон оттуда нас и потчуют.

Сержант указал рукой в сторону немецких позиций.

— Где именно? — Демидов смотрел в бинокль.

— Видишь дом, где два оконных проёма светлеют? На втором этаже. Так правее него развалины. Там, в полуподвале, пушка и стоит. Метров четыреста будет, может, чуть больше. На рассвете обычно выпускают снарядов тридцать-сорок, под вечер ещё столько же. А ночью тоже покоя не дают, сволочи. Только задремлешь, опять палить начинают.

Сержант хотел что-то добавить, но тут в развалинах впереди коротко сверкнуло пламя, и почти сразу донёсся резкий пушечный выстрел. Следом прогремел разрыв где-то позади траншеи. Только успели пригнуться, как немцы выстрелили снова. Второй снаряд угодил в остатки кирпичной стены над ходом сообщения, осыпав бруствер обломками. За ним прилетели ещё два, и, наконец, всё стихло.

— Четыре, — подсчитал сержант. — Теперь с полчаса покоя будет, а потом опять начнут. У них там, видать, расписание, как в школе.

— Что это за пушка? — спросил Веник. — Не миномёт же.

— Пехотная, семьдесят пять миллиметров. Короткоствольная дура на колёсах со щитом. Наши её «окурком» прозвали. Дрянная штуковина. Может прямой наводкой по окнам долбить, а может и через стену снаряд перекинуть, словно гаубица. Немцы её среди развалин укрыли, попробуй достань. Наша артиллерия их достать не может, миномётчики тоже пробовали, да всё без толку. Снарядов у фрицев,