Последний Начертатель Пустоты - Оливер Ло
Мин достал из кошеля восемь серебряных монет и выложил их в подставленную деревянную чашку.
Сбоку заскрипела дверь караулки. На крыльцо вышел узколицый человек в простом сером плаще без воинских нашивок и родовых гербов. Сотник тут же выплюнул травинку, соскочил с помоста прямо в дорожную слякоть и поклонился в пояс, прижав кулак к ладони. Так низко он не кланялся даже имперскому ревизору, чья золочёная коляска стояла у коновязи неподалёку. Серый человек прошёл мимо, глядя перед собой. Сотник разогнулся, лишь когда шаги стихли за воротами.
Мин забрал пропускную бирку и шагнул под арку. На дощатом щите у стены трепетали на ветру десятки пожелтевших листов с угольными портретами беглых каторжников и разбойников. Своего лица среди них юноша не нашёл. Дворец Пепельной Звезды стоял здесь за спиной у каждого мелкого начальника, но портрета Мина на заставе пока не вывесили.
За заставой потянулись мощёные дороги восточной провинции. Уже в первые дни пути Мин заметил, как сильно переменилась Ши Эр после того вечера в Яньлу.
Девочка вытянулась, начала говорить длинными складными фразами и между рассветом и полуднем успевала задать добрую сотню вопросов. Ей требовалось знать, зачем кузнецы прибивают железо к конским копытам, почему облака плывут по небу без ног и куда девается солнце, когда падает за лес.
В первом же уездном городке за границей она остановилась перед лавкой ткача. Дочка местного старшины крутилась там перед медным зеркалом в голубом платье и серебряными бубенцами на поясе. Ши Эр долго смотрела на неё, а потом дёрнула Мина за рукав:
— Папа, я хочу тоже платье. И ещё хочу косу, как у мамы Яо.
Мин купил ей черно-красное платье и мягкие сапожки из оленьей кожи, а заодно гребень из светлого рога.
Помимо этого, также подобрал обновку и себе. Переоделся за ширмой, а старую одежду убрал в пространственное кольцо.
Мин одёрнул полы чёрного халата и затянул широкий пояс из тиснёной кожи. Тонкая узорная вязь почти сливалась с тёмной тканью, зато сине-серые драконы отчётливо выделялись на груди и левом плече. Такая же вышивка украшала спину и спускалась по одной из длинных пол. Поверх пояса шли узкие ремни с металлическими кольцами; на одном покачивалась небольшая подвеска в виде веточки. Сбоку Мин завязал сизый кушак, оставив его длинные концы свободно свисать вдоль бедра.
Кожаные наручи стягивали рукава у предплечий, а свободные чёрные штаны он заправил в высокие сапоги с перекрёстной шнуровкой. Мин подтянул ремешок на запястье и шагнул из-за ширмы. Повёл плечами, взмахнул рукой, пробуя, удобно ли будет работать кистью. Ткань нигде не тянула, а разрезные полы свободно расходились при широком шаге. Он остановился перед зеркалом и довольно усмехнулся. Обновка сидела ладно. Даже драконы оказались к месту.
— Драконы — символ императора, молодой господин, — заметил торговец, поймав его взгляд. — Такая вышивка стоит своих денег!
— А трон где? — спросил Мин.
Торговец моргнул.
— За такую цену я рассчитывал, что он идет в комплекте. Или отдельно заказывать?
После небольшого торга, мужчина скинул треть цены, и Мин, вместе с довольной Ши Эр покинули рынок.
* * *
Наутро у придорожного ручья он усадил девочку на пень и взялся заплетать её густые тёмные волосы. Эти пальцы без дрожи выводили «Единую Черту» и распутывали древние замки внутри живого сердца, а теперь то и дело выпускали мягкие пряди. Через четверть часа мучений коса всё-таки получилась, только рыхлая и кривая, съехавшая к правому уху.
Ши Эр осторожно ощупала затылок обеими ладошками и вздохнула:
— Коса смешная. У мамы Яо получалось гладко, а у тебя торчит как лисий хвост. Но ты не грусти, я до вечера так похожу, чтобы все видели, как ты старался.
Есть она теперь просила куда реже. Зато по вечерам, когда Мин садился пополнять запасы свитков, Ши Эр устраивалась рядом, откусывала крошечный уголок от готового листа и долго жевала его с видом бывалого знатока.
— Вот этот «Знак Уплотнения» ты вывел в спешке, — рассуждала она, болтая ногами в обновках. — На повороте тушь легла жадно, оттого край горчит и щиплет язык. А вчерашний щит был тёплый и гладкий, как сдобная булка.
С каждым переходом Ши Эр становилась для него всё роднее. Болтала без умолку, прятала по карманам сушёные груши и каждое утро терпеливо сидела, пока он возился с её косой.
На четвёртую ночь пути они остановились на старом постоялом дворе у развилки тракта.
Когда Ши Эр уснула под тёплым одеялом, а двухвостый Клякса свернулся калачиком у её подушки, Мин сел на деревянном настиле и прикрыл глаза. Девяносто каналов в его теле полнились густой силой. Первая звезда в глубине Ядра поддерживала круговорот ци. Пора было попробовать открыть девяносто первый канал.
Мин быстро отыскал затвор. Прежние преграды скрывались в мышцах и вдоль крупных жил, а этот узел залегал глубоко в плечевой кости правой руки.
Он усилием воли собрал ци в тонкую золотую нить и провёл внутри тела короткую «Единую Черту», заперев её круглой точкой на конце. Так он открывал в Архиве Тан восемьдесят девятый и девяностый каналы.
Костяная преграда сухо щёлкнула и разошлась. Пурпурно-золотая ци хлынула в узкую протоку посреди костного мозга.
Мин сделал один вдох, затем второй. На третьем стенки кости содрогнулись и сошлись с болезненным хрустом. Новое русло исчезло, а правое плечо обожгло изнутри, словно в сустав плеснули расплавленной меди.
Юноша сжал челюсти, переждал боль и повторил удар. Затвор снова поддался, пропустил короткую волну ци и через три вдоха захлопнулся, вытолкнув энергию обратно в старые меридианы. Силы хватало, чтобы пробить преграду, но плоть и кость всякий раз смыкали проход.
Мин вытер пот со лба, зажёг сальную свечу на столике и вытащил из пространственного кольца связку тёмных кожаных свитков, захваченных во Внутреннем Архиве Тан. Полтора часа он перебирал ветхие рукописи, пока не развернул «Трактат о Небесной Кости и Столпах Духа» с тяжёлыми свинцовыми валиками по краям.
Так вот почему проход закрывался.
Девяносто каналов служили пределом человеческого тела. Поэтому строители Архива и высекли это число на нефритовых вратах как