Повелитель Стихий. Том 3 - Сергей Полев

С рассветом свернули на просеку.

Старая прогалина встретила нас столбами и тишиной. Место, где меня когда-то встречала банда, проехали без остановки: снег там давно всё прибрал. Мёртвую рощу обошли, как положено, стороной, и водители, проезжая мимо чёрных голых стволов, дружно отворачивались.

Я ехал впереди на барсе, и мысли мои были уже дома.

Прикидывал, как Брамс примет груз и куда поставит стенобой, пока Корней будет ходить вокруг ящиков и тискать каждый автомат. Сорок новых стволов на сорок бойцов, которых Герта за эти дни должна была хотя б отучить держать оружие как лопату. Патроны, масло, затворы. К зиме доберём ещё, поставим все четыре дуры на башни, и пусть тогда хоть весь дом Сайрит приходит знакомиться.

Барс подо мной шёл ровно, Центурион дремал за пазухой. Солнце уже цеплялось за верхушки редколесья, до крепости оставалось часа полтора хода, и в носу уже стоял запах фроловской кухни. Вот только как это чаще всего бывает, планам не суждено было сбыться.

Первым забеспокоился Центурион. Завозился, высунул голову и уставился вперёд, прижав уши.

Через пару секунд сбился с шага и дикий: повёл носом, коротко рыкнул. И почти сразу звук добрался и до меня.

Бу-ум.

Впереди били. Глухо и тяжело, с ровными промежутками, и каждый удар отдавался вниз, дрожью по снегу.

Чуть привстал на загривке барса. Просека как раз выходила на длинный пологий гребень, открывая вид до самой крепости.

Вардис стоял на месте: стены, обломанный пенёк надвратной башни, всё как я оставил. Только над дальней, восточной стороной, той, что смотрит на гряду и Бурю, поднимался дым. Жирный, в три столба. Под дымом, над зубцами, мелко вспыхивало, и с каждой вспышкой докатывался тот самый удар. А между ударами, тонко и часто, продирался сухой треск карабинов.

Тяжелые удары смущали — грохотать так могли стенобои, вот только никаких стенобоев в Вардисе не было. А значит это пока что неизвестные мне гости притащили что-то с собой. И прямо сейчас лупят им по стенам.

За спиной у меня зарычали моторы: колонна выползала на гребень и вставала, тягач за тягачом. Кто-то из водителей охнул. Кривой рядом со мной стянул шапку и, глянув из-под ладони, сказал тихо, себе под нос:

— Вот тебе и приехали, господин хороший.

Мой город. Мои сорок бойцов со ржавыми карабинами, из которых стреляет дай бог половина. Да и бойцами их назвать можно разве что закрыв глаза.

Но даже так, пускать парней в расход я не собирался. Уж не знаю, насколько гости рассчитывали избежать встречи со мной, но я вернулся, и теперь им точно не поздоровится.

— В крепость! — я развернул барса мордой к колонне и махнул на дым. — Полным ходом, ворота южные! Кривой, твои люди с этой минуты на сверхурочных. Плачу вдвое.

— Вдвое от чего? — Кривой уже натягивал шапку глубже и бежал к машинам бочком, чтобы не терять из виду ни меня, ни дым.

— От того, что ты успел себе навоображать. Гони!

Барс рванул с гребня так, что уши заложило. За спиной взревели тягачи. Молодцы у Дорна держали слово — ни один не развернулся, хотя вступать в бой в их обязанности не входило от слова совсем.

Южная сторона встретила тишиной. Твари пёрли с востока, от гряды, и здесь, у ворот, снег лежал нетронутый. Часовой на надвратной сначала вскинул карабин, потом узнал и заорал вниз таким голосом, что створки поползли раньше, чем барс донёс меня до стены.

— Хозяин! Хозяин вернулся!

Во двор я влетел первым, тягачи подтянулись следом, один за другим. На главной улице было пусто, слободку уже загнали в цитадель. Зато от восточной стены катился звук боя — треск карабинов и мерные удары, от которых вздрагивал под ногами утоптанный снег.

Корней вырос у тягачей раньше, чем осела снежная пыль. Без шапки, на скуле свежая ссадина.

— Ваша милость! — он даже не стал тратить время на удивление. — С полудня прут. Волнами, как в тот раз, только гуще. Черви, птица и мелочь ещё какая-то белая, по насту скачет. Держимся, но в стену бьёт этакая дура… Пули от неё как горох от печки.

— Слышал. Ящики с бортов! — я спрыгнул с барса, поддёрнул за спиной дорожную сумку с остатками флаконов Ливии и грохнул кулаком по ближайшему борту. — Всех зови сюда! Стволы новые, патроны в цинках. Разбирайте!

Крышку первого ящика Корней снял сам. Посмотрел внутрь и на секунду забыл, что в его крепость ломится орда тварей.

— Это чего… нам?

— Нет, обратно в магазин повезём. Раздавай! Автоматы старшим, карабины по рукам, старьё потом в оружейку скинете. Кривой! Твои двое стрелков на стену, водители на подноску патронов. Шевелитесь, сверхурочные сами себя не заработают!

Кривой всё-таки сунулся ко мне с папкой. У Дорна на заводе всё ходило по номерам, и каждый ствол был вписан в накладную отдельной строкой, с местом под мою подпись.

— Расписаться бы, господин хороший. И по номерам сверить.

— Сверим вечером. Если будет кому.

Плац ожил. Ящики стаскивали с бортов цепочкой, крышки летели в снег. Бойцы хватали новые стволы на бегу, передёргивали затворы и, кажется, до конца не верили, что это им не снится. Герта уже гнала своих к ящикам, отвешивая подзатыльники каждому, кто застревал полюбоваться обновками.

— Брамс! — водитель «Рысёнка» уже стоял у третьего прицепа и смотрел на укрытую брезентом тушу стенобоя взглядом человека, встретившего родню. — Стенобой на восточную угловую. Бери людей сколько надо, станок тяжёлый. Бегом!

Центуриона я выудил из-за пазухи у подножия надвратной башни и сунул опешившему караульному в будку.

— Твоя задача — стеречь башню. Оплата мясом, как всегда.

Таскать его на себе в эпицентр боя я не собирался. Может как подрастет и превратится в полноценную боевую единицу, но пока что нет.

Дикий остался у тягачей сам: встал между машинами и воротами, объявив всем видом, что этот кусок двора теперь его.

На восточную стену я взлетел по лестнице через две ступени. У кладки изнутри чадил смятый навес топливного склада. Бочку с соляркой сорвало с подставки и разнесло, горючка ушла в снег и горела чёрным, тремя косматыми столбами: вот и весь пожар, который я разглядел с гребня.

Зато сверху мне открылась совсем неутешительная картина.

Равнина до самой гряды шевелилась. Снег шёл полосами, десятками, если не сотнями — нидусы. Над грядой ворочалось грязное живое облако шквальников. А помимо уже знакомых мне обитателей Нижних земель, между полосами,