Повелитель Стихий. Том 3 - Сергей Полев

Спустя секунду из ниши, которую я даже не заметил, шагнул человек.

Высокий, в форме без единой складки, и на воротнике у него лежали звёзды. Лицо я знал.

Да и не я один — все знали. Такие лица рядовые солдаты видит только с трибуны на построениях, с полукилометра, и имени к ним не прилагается, потому что имя и так известно каждому. Корвус. Тот, чьё слово отменяет чужие приказы, и никто даже не спросит почему.

Тело сработало раньше головы. Спина выпрямилась сама, и рот открылся раньше, чем я решил, что говорить:

— Служу…

— Вольно, Кастелло, — он поднял ладонь. Голос у него оказался негромкий, почти домашний. — Расслабься. Ты и правда преуспел. Четвертая закалка! Ты теперь легенда, а легенды могут стоять как хотят. Поздравляю.

Я стоял и молчал. В голове гудело, а кровь снова поползла по губе.

— Иди, — Корвус кивнул на выход из коридора, туда, где свет. — Тебя ждут.

Меня и правда ждали.

Коридор выходил на край плаца, и весь этот участок был забит людьми. Разведка в полном составе и учебка, все три набора, мальчишки с круглыми глазами. Офицеры стояли отдельно, с лицами, на которых ничего не было написано. Тысячи людей пришли посмотреть на человека с четырьмя нитями. Корвус вышел следом и встал за офицерами, никуда не спеша.

— СЛАВА ЛЕГИОНУ! — рявкнул кто-то из офицеров.

— СЛАВА В ВЕКАХ! — ответила толпа, и бетон под ногами дрогнул.

Стандартные фразы, слышанные мною не одну сотню, если не тысячу раз, пролетели мимо ушей. Я искал глазами одно лицо.

Его не было.

Прошёл взглядом ряды разведки дважды, потом третий раз, на случай, если он, как обычно, стоит с краю и делает вид, что происходящее его не касается. С краю стоял кто угодно, только не мой товарищ.

— Где Фальк? — спросил я у ближайшего офицера. Это был Карл, и уж к нему-то я лез с вопросами всегда.

— В башне, — Карл даже не повернул головы. — Экспирация. Вчера ушёл.

Вчера.

Святой Деймос. Мы же только неделю назад сидели с ним на ярусе. Он как обычно пил из фляги и ругал уставные ботинки. Про башню ни слова. А ведь Фальк перед каждой экспирацией напивался со мной на ярусе. Своеобразный ритуал.

Сколько я его знал, он от него ни разу не отступал.

Но почему-то в этот раз он мне ничего не сказал.

Толпа орала, офицеры что-то говорили, кто-то тряс мне руку, а я стоял и смотрел на Корвуса. Он смотрел на меня в ответ. Спокойно, взглядом хозяина на уже купленную вещь.

В голове появилась чужеродная мысль. У него тоже была воля. У члена Легиона, который к разведке не имеет ни малейшего отношения.

Всех, у кого находят волю, забирает разведка. Отбор. Так я сам ответил Фальку тогда, на ярусе, и ответил с усмешкой, потому что вопрос показался мне глупым. Но Корвус разведчиком не был. Один из высших офицеров, командующий корпусами. Тогда откуда у него воля⁈

«Нас боятся, Кастелло».

Голос Фалька прозвучал у меня над ухом. Я мотнул головой, и кровь с губы капнула на бетон.

В словах Фалька что-то было. Что-то, чего я тогда не хотел знать. А знать бы стоило.

* * *

Я открыл глаза.

Потолок в трещинах, по которому бегал рыжий отсвет из цеховых ворот. На подушке рядом храпел Центурион. Да, именно храпел, тихо и с присвистом.

Сел. Голова ясная, руки на месте. Фальк. Второй сон о нём за месяц. Прошлое отказывалось отпускать, как бы я не хотел это сделать.

За окном виднелся серый камень в потёках, и поверх его кромки уползала полоса дыма. Внизу, за домами, уже хлопало стрельбище.

День в Тордане начинался с выстрелов и ими же заканчивался.

Кисет лежал на столе рядом с кувшином. Большая часть кристаллов сейчас была со мной — в Вардисе я оставить состояние не решился.

Ну здравствуй, новый день. Новый день в городе, где стволы мелькают чаще, чем машины и телефоны. Это значит только одно.

Пора за пушками.

Внизу Стах уже гремел посудой. Похлёбка с утра оказалась вчерашняя, зато миска с горкой, и вопросов хозяин по-прежнему не задавал. Я оставил на стойке осколок за постой и вышел.

Центурион устроился за пазухой, дикому я велел сидеть в сарае и не пугать местных. Зверь зевнул во всю пасть и завалился обратно в сено. Служба у него сегодня была не пыльная.

Лавка Гунара нашлась там, где обещал Стах: наискосок от цеховых ворот, каменный первый этаж, над дверью выцветшая доска со стволом. В дверях мимо меня протиснулся мужик в робе, красный и без покупки, а вслед ему из глубины летело, что в долг здесь не отпускали даже при старом хозяине.

Внутри стоял запах оружейки после смазки, масло и порох, а вдоль стен тянулись стойки. Карабины рядами, пистолеты под стеклом с ценниками, у прилавка горка патронных ящиков, на отдельной полке обрезы, у которых прошлого хозяина угадывать не хотелось. Товар стоял плотно, но глаз у меня уже был намётан на местную роскошь — того, что висело на груди у каждого второго стражника этого города, на стойках не оказалось вовсе.

Хозяин перекинулся на меня, не переводя дыхания: только что он ругался вслед должнику, а теперь уже желал мне доброго утра. Мелкий, сухонький, с ласковым голосом попа на проповеди и глазами оценщика из палаты. Пока голос здоровался, глаза успели пройтись по моей куртке и вынести вердикт.

— Ищете что-то, уважаемый?

— Карабины посмотрю для начала.

— Прошу, — Гунар снял со стойки ближайший. — Торданка, прошлогодняя, со стенда, паспорт при ней. Бой ровный, затвор мягкий. Для вас, как для гостя города, отдам за двадцать пять осколков.

Ага. Стах говорил: чужому вдвое. Выходит, красная цена этой машинке двенадцать. Я повертел карабин, потянул затвор.

Клац.

Ход и правда мягкий, воронение свежее. После вардисской оружейки хотелось прижать его к груди и не отдавать.

— Хорошо, — я вернул ствол на стойку. — Беру.

— Прекрасный выбор!

— Сорок штук.

Ласковость с Гунара смыло кипятком.

— Сколько?

— Сорок. Пополам: карабины и автоматы, как у стражи на воротах. Патронов к ним ящиками. И вон ту дуру, что у вас на башнях стоит. Стенобой, кажется? Таких четыре.

Пару секунд торговец смотрел на меня молча. У него в голове щёлкали счёты, чуть ли не вслух: сначала в одну сторону, на прибыль, потом в другую,